В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина

одна и орочек. Вторая уже разделась. Стихи Валеры были для них как валериана для Кат Ши. Что поделаешь, тяга у женщин к сомнительным поэтам в пожеванных шапочках и тоненьких усишках всегда была сильна и необъяснима.

— А после ходит тревожный, но спокойный наружно, — объяснил орк Валера звездам.

— Наружно… — прошептала та орочка, которая разделась. Она вся была в трепете мгновения.

— Тьху, срам-то какой! Ходют тут, попами голыми трясут! И не стыдно-то совсем! Ты, ишь, девка, срам-то прикрой, — услышал вдруг в отдалении орк Валера и закатил глаза. Очарование момента было нарушено. Или… хм… наоборот.

У шатра стояло дивное видение — прекрасная эльфийка. С фиалковыми глазами, с талией тонкой, с грудью высокой…

— Я помню чудное мгновенье — передо мной явилась — ты! — держась за сердце, сказал орк Валера и сразу же все испоганил своею кривой рифмой:

— Давай с тобой без промедленья отправимся вот в те кусты!

Орк Валера никогда не страдал за свой поганый язык. Он каким-то непостижимым образом мог избежать кары, качественно заболтав оппонента. Годы шли, орк Валера выходил из спичей победителем. Его не били за гаражами, огорченные и обманутые дамы не лупили его по щекам, старые мудрые орки не драли его за уши. Все ему сходило с рук, для всех он находил правильные слова, удачно рифмуя высокий литературный пафос с приземленной экспрессивной лексикой. И, видимо, орк Валера преступно расслабился.

Зоя Валерьяновна никогда не любила словоблудов и пустословов, а скабрезные стишки вызывали у нее плевательный рефлекс. Стихи, по ее мнению, должны быть либо про расцвет социализма, либо про Ленина, либо про дружбу в пионер-лагере. Ну, Пушкин еще, как золото русской поэзии, потому что уважение к его творчеству впитывалось за школьной партой в далеком 58-м. Поэтому жуткий мятый мужик в дырявых семейниках, нетрезвым голоском поганящий великое стихотворение великого поэта, был для Зои Валерьяновны почти уголовным элементом.

— Ну, пойдем в кусты, охальник ты поганый, — свистящим шепотом сказала Зоя Валерьяновна, злобно сузив глазки.

Орк Валера, пуская слюни на эльфийскую грудь, вскочил, поправил семейники.

— Куда ж ты нас покинул! На эльфийку глазастую променял! — заголосили было орочки, но орк Валера имел над ними власть.

— Жди меня, и я вернусь! Только очень жди! Жди, когда наводят грусть желтые дожди! — сказал он, похлопав раздетую орочку по филею, и бодрым козлом поскакал к прекрасной эльфийке…

…Через несколько часов орк Валера не вернулся, и переживательные орочки, поборов отсутствие своей стыдливости, заглянули в кусты. Зрелище, представшее перед их глазами, было душераздирающим.

Эльфийки и след простыл. А вот орк Валера, потирая надратые красные уши, скромно сидел на пенечке и быстро-быстро, очень вдохновленно, писал стихи про Ленина и про дружбу народов. Хорошие стихи, со складной рифмой, с композиционной целостностью, с искренним уважением к женщинам разного возраста и внешности. Психика орка Валеры не выдержала наставлений Зои Валерьяновны и откатилась в прошлое, до редакции газеты «Спид-инфо».

Орочки еще не знали, что Валера, выбравшись из игрового мира, станет Валерием Сергеевичем, учителем русской литературы и родного языка. Он женится на учительнице математики из своей же школы и будет обращаться к ней почтительным шепотом и исключительно на «вы». Потому что женщину нужно уважать, а не лапать за филеи и писать стихи, порочащие ее честь и репутацию. Это ему в более доступной форме объяснила Зоя Валерьяновна, едва не доведя бедолагу до нервного истощения, строго держа всхлипывающего орка за ухо.

* * *

— Вот видите, Зоя Валерьяновна, чего я вам говорил?

Зоя Валерьяновна застенчиво краснела. Она и сама не поняла, как она так просто и легко справилась. На ее ладошке победно поблескивало Са Уроново колечко.

— Теперь давайте уж всех до ума доведем? Под моим чутким контролем? — сказал черт и счастливо попрыгал вперед, щелкая копытцами.

Зоя Валерьяновна задумчиво посмотрела ему вслед. Она начинала что-то понимать.

Глава 20. Кровь врагов и сто отжиманий

Несколько дней спустя

Наместник Темного Лорда любовался. Светлая эльфийка была прекрасна. Настолько, что старые знахари застенчиво краснели, воины невольно напрягали мышцы бицепса и пресса, а пролетающие мимо голуби сознательно не гадили, терпели.

Кожа нежная, глазки фиалковые, волосы до пояса золотые, ушки чуть остренькие, губки коралловые, грудь, попа и талия как надо. Прелесть что за эльфийка! Наместник Темного Лорда томно облизнулся, глядя, как она пружинистым шагом подходит к его замку в окружении пары десятков знакомых недоумков, которые сбежали из плена в его дворце. Чего, интересно, явились? Снова в плен хотят? Ну, он и не против, особенно если еще вот эту красоту пленить, желательно в своей койке…

Эльфийка же тем временем поднимает очаровательную головку вверх, встречается взглядом с Наместником Темного Лорда. Ее фиалковые глаза яростно сияют праведным гневом, приоткрываются прекрасные губки… Интересно, какой у нее голос? Такой же волнующий, как и она сама?

— Итить твою налево! Ты, ирод проклятый! ЖЭКовец! Фашист! А ну выходь, окопался он! Калитку отпирай, гости к тебе, по душам говорить будем!

Дивное явление пару раз пнуло ворота носком сапога и злобно ругнулось. И вот тогда до Наместника Темного Лорда дошло, кто стучится в его темную обитель.

Та самая сумасшедшая эльфийка! Которая кастует и темные, и светлые заклинания! О ней слушок прошел от кольценосцев, которые колечек своих лишились ей благодаря!

Наместник Темного Лорда быстро проверил уровень маны и здоровья, сложил в рюкзак с десяток склянок с зельями, напихал в многочисленные карманы редчайших бомб с каплями Черной ночи и кусочками Мертвечьей хвои, которые разносят светлую ауру на осколки. Сосредоточился, пользуясь ежедневным умением призывать полчища нежити — сейчас все его слуги отправились в рейд, поэтому крепость пуста и беззащитна. Ну а кто бы рискнул напасть на самого Наместника Темного Лорда в его замке? Только эта неадекватная…

Каст заклинания длился десять секунд, и Наместник Темного Лорда был уверен, что успеет. Пять, шесть, семь… Восемь…

— Да чтоб ты провалился, — с досадой буркнула прекрасная эльфийка, поняв, что «открывать калитку» никто не собирается.

И ровно на девятой секунде каста заклинания страшная сила выбила из Наместника Темного Лорда весь воздух, обвалила под ним пол, который встопорщился мраморными кусками. Ноги Наместника потеряли опору. Более того, они потеряли опору навсегда. Проклятия прекрасной эльфийки невозможно было отменить или прекратить их действие без ее на то желания.

Где-то на пути к центру земли печальный Наместник Темного Лорда открыл рюкзак, хлебнул укрепляющего и исцеляющего зелья, меланхолично поболтал ногами в воздухе — твердой опоры не предвиделось. Вот