Синий Звон - Роман Суворов

мутное, забранное ажурной решёткою окно. Закрыл массивный том, переложив закладкой место, вызвавшее его живейший интерес, и быстрым шагом покинул флигель, направившись в главное здание. Уже на пороге приёмной ротмистр столкнулся со своим адъютантом.

– Ваше Благородие! Безотлагательно вызывают в монастырь Святого Георгия, – встревоженно доложил поручик Егоров.

– Так это там гудит набат? – нахмурился начальник третьего отделения. – Известны подробности?

– Никак нет!

– Коляска заложена?

– Так точно! – гаркнул адъютант.

– Да не ори. Чай не на плацу, – чуть сморщился ротмистр, у которого от раннего подъёма тянули виски. – Что же, в путь!

– Чувствую, мы скоро поймаем за хвост нашего колдуна! – потёр в предвкушении руки Егоров.

– Ой, не спугните удачу, Дмитрий Иванович, – то ли в шутку, то ли всерьёз укорил помощника Рыжков.

Дорогой Антон Владимирович всё пытался вспомнить, чем же зацепил его третий ритуал, описание которого пришлось бросить на середине. Ротмистру всё казалось, упущено что-то важное, но он никак не мог понять, что именно. Егоров же спокойно правил пролёткой.

– Слышите? – повернулся он к начальнику. – Колокол стих.

Отсутствие уже ставшего привычным мерного низкого гула насторожило жандармов.

– Разрешись тревога благополучно, мы бы явно услышали весёлый перезвон с монастырских колоколен, – рассудил Рыжков. – Гони быстрей!

Свистнул кнут. Пролётка загрохотала по мостовым, отчаянно скрипя всеми своими сочленениями и оставляя за собой целый хвост едва оседавшей в отсутствие ветра пыли. Показавшаяся наконец-то площадь у монастырских врат могла похвастать лишь остатками толпы зевак, основная часть которых разошлась по домам досматривать прерванные сны.

– Закрыт монастырь, – бросил один из оставшихся, молодой парень, по виду мастеровой. – Долго вы, господа жандармы, добирались.

– А Вы, милейший, как я вижу, знаете подробности? – начал допытываться у него Рыжков.

– Как не знать, Ваше Благородие, – привычным жестом почесав бритый затылок, ответил тот, – нежить какую-то ловят. Даже вон сам настоятель купол чародейский на глазах всего честного народа поставил. – Глаза работника сверкали восторгом от приобщения к такому чуду. – И потом всем сказал, что все-де свободны, расходитесь, ждите, когда братия отловит эту гадость, и вот тогда-то, мол, и позовёт всех колокольным звоном смотреть, как её будут жечь. Чародейским пламенем!

– А ты, любезнейший, не заливаешь, часом? – с подозрением посмотрел на вдохновенно врущего мастерового поручик.

– Вот Вам истинный крест, господин жандарм! – ответил парнишка, но креститься не стал.

Егоров легко хлестнул вожжами, и пролётка тронулась, оставив позади восторженного собеседника.

– Правь ближе к воротам, – приказал Рыжков и, когда коляска остановилась, наложив на голос чары усиления, крикнул: – Есть кто в караулке?

Небольшая дверца на башне открылась, и из неё выглянул растрёпанный плюгавенький монашек.

– А-а-а, господин ротмистр! Ждём, ещё как ждём! – крикнул он, свесившись через балюстраду. – Сейчас подниму ворота, проезжайте!

Оставшиеся зеваки, сгорая от любопытства, прянули посмотреть, как со скрипом распахиваются тяжёлые створки, чтобы пропустить внутрь экипаж с жандармами.

Лошадь, было шагнувшая вперёд, почуяла перед носом переливающуюся изумрудными всполохами практически прозрачную преграду чародейского щита, и уже собиралась подать назад, как пришедший ей на помощь Рыжков сделал размашистый пасс руками, после которого в куполе появилась арка прохода, в которую аккурат проходила коляска.

Лошадь в ответ на лёгкое понукание тронула и, со звонким эхом простучав копытами по брусчатке внутри надвратной башни, втащила вслед за собой пролётку, а перед глазами самых стойких зевак, дождавшихся ещё одного зрелища, сперва красиво и с искрами затянулся проделанный ротмистром проход в щите, а затем массивные ворота начали медленно закрываться, пока не сомкнулись с глухим стуком.

* * *

Рабочие палаты настоятеля монастыря во имя Святого Георгия были велики, гулко пусты и полутёмны. Густой мрак высоких сводов не могли разогнать ни свет свежего утра, задорно смеявшийся за узенькими стрельчатыми окнами с толстыми мутноватыми и чуть оплывшими от времени книзу стёклами, забранными в частый свинцовый переплёт, ни крошечные искры чародейских лампад, освещающих своим тусклым неверным светом лики святых, легко и загадочно улыбающихся всеведающими улыбками с белёных каменных стен. Единственным ярким пятном в этом величественном царстве сумрака был рабочий стол, погребённый под ворохом бумаг и освещённый газовой лампой с модным зелёным абажуром дутого стекла.

Над столом возвышалась худощавая фигура отца Вениамина, который, казалось, безмятежно спал, однако неестественно прямая спина и отбиваемый пальцами по столешнице мерный ритм указывали на ошибочность этого впечатления. Над головой настоятеля едва заметно подрагивало зеленоватое свечение, свивавшееся в плотный жгут и исчезающее где-то за окном. Главный кудесник монастыря явно занимался поиском нежити наряду с братией, пустив вместо себя бесплотные чары, обшаривавшие все тёмные и недоступные простому человеку уголки монастыря: взвивался в высь колоколен, едва прикасаясь к колоколам; падал в холодные сводчатые склепы, где ни один звук не нарушал скорбного покоя давно истлевших его обитателей; нёсся по узким, порой обвалившимся тайным ходам, о существовании которых, вероятно, догадывались многие, но наверняка знал только он один.

Во входную дверь гулко постучали. Отец Вениамин с неохотой открыл глаза, и жгут поисковых чар тут же развеялся.

– Входите! – чуть раздражённо сказал он, явно в неудовольствии, что его прервали, но тут же расплылся в светлой открытой улыбке, увидев на пороге своего лучшего ученика.

– С добрым утром, учитель! – Казалось, от искренней улыбки вошедшего Рыжкова в сумеречных палатах стало чуть светлей.

– Храни тебя Бог, Антон! – Монах поднялся навстречу и перекрестил бывшего подопечного. – Присаживайся. Давно не навещал старого учителя, – В его голосе чувствовалась лёгкая то ли печаль, то ли укоризна, или смесь того и другого, однако он всё так же продолжал сиять улыбкой.

– Служба, – протянул ротмистр.

– Увы! – Старик пожал плечами в ответ. – Как Нина поживает? Как дети?

– Вашими молитвами, отче! – снова улыбнулся Рыжков.

– Ну что ж. – Лицо настоятеля приняло деловое выражение. – Не будем откладывать дела в долгий ящик, тем более, как ты, наверное, уже понял, они не терпят отлагательств.

– Расскажите подробности. – Голос начальника третьего отделения тоже стал деловит. – Пока до Вас добрался, такого люди понарассказали, что, дескать, и дрова для аутодафе у вас припасены, и нежить практически уже поймана, осталось малость – поднести спичку.

– Увы, но похвастать пока нечем. – Весь вид отца Вениамина выражал недоумение и лёгкую подавленность. – Сам видишь, монастырь гудит, как растревоженный