Звереныш - Рита Хоффман

Он скривился. Есть хотелось ужасно, но если Герде что-то взбрело в голову, она не отступится.

Они ждали, ждали и ждали. Время текло медленно; лишь когда серый свет приближавшегося рассвета подобрался к порогу сквозь открытую дверь, Герда встала и поправила плащ. Ее движения — отрывистые, неуверенные — встревожили Вольфа. Он поспешно поднялся со скамьи и спросил:

— Что-то не так?

— Все не так, звереныш. Все, и уже давно, — ответила Герда.

Она вдруг подошла ближе, положила сухие руки на его плечи и сжала их. Ее взгляд сказал больше, чем могли сказать слова: страх, тоска и что-то подозрительно напоминавшее нежность смешались на дне ее глаз. Вольф почувствовал ком в горле.

— Я не должна была заменять тебе мать, но сейчас понимаю, что следовало нарушить это правило. Мне жаль, Вольф. Мне жаль, что все так вышло.

Резко отступив, Герда направилась к двери и бросила через плечо:

— Нам пора.

Он шел за ней на трясущихся ногах. Даже нападение драугра не напугало его так, как это прощание. Герда будто провожала его туда, откуда не возвращаются.

Переступив порог, Вольф ощутил уже знакомое чувство: грудь сдавил ледяной ужас, холодные руки коснулись плеч, затылок обдало морозным дыханием, будто кто-то обнял его сзади и укутал плащом. Сжав кулаки, Вольф последовал за скрывшейся меж деревьев Гердой, отчаянно стараясь не замечать неотступный холод. Под ребрами горело пламя жизни, а нечто, преследовавшее его, заставляло это пламя трепетать.

Шаг, шаг, шаг… Оно не отставало до тех пор, пока в тени густых кустов не показались хагазуссы, тихо, но яростно обсуждавшие что-то. Хеда размахивала руками, Герда же вцепилась в волчью шкуру и отрыкивалась, морща нос.

— Что-то не так? — осмелился спросить Вольф, подойдя ближе.

— Ты готов? — Хеда будто не услышала. — Меньше болтай. Делай вид, что ты глупее, чем есть. Слушай, запоминай и никогда не говори ничего, что может выдать всех нас.

— Я помню. Вы обе повторили это сотню раз, — проворчал Вольф.

— И повторим еще, если потребуется. — Снова повернувшись к Герде, Хеда продолжила: — Король в Грюневальде, свита уже отстала от него. Светлейший отвел их взгляды, момента лучше может не представиться.

Не сказав ни слова, Герда накинула на плечи волчью шкуру, а спустя мгновение на ее месте уже стояла крупная поджарая волчица с проседью на темных боках. Она издала низкий рык, принюхалась и нырнула в кусты. Хеда проводила ее напряженным взглядом и повернулась к Вольфу.

— Молчать, слушать, притворяться глупым, — опередил ее он.

— Да. Правильно.

Обычно спокойная, Хеда теребила рукав плаща и всматривалась в туманные обрывки ночного мрака, забившиеся в ямы меж корней вековых деревьев. Она явно хотела что-то сказать, но молчала, кусала губы и продолжала терзать отросшими ногтями ветхую ткань.

— Что? — не выдержал Вольф.

— Не делай того, о чем пожалеешь, — выпалила Хеда. — Не верь улыбкам и сладким речам. Там, в стенах Грайхайма, нет никого, кому можно доверять. И, мальчишка… — Ее кустистые седые брови сошлись над переносицей. — Запомни: если тебе говорят то, что ты хочешь услышать, значит, тебе лгут.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но услышал жалобное лошадиное ржание и крики боли, разрушившие предрассветную тишину. Хеда тут же завернулась в плащ и расползлась по земле густым туманом, прежде чем исчезнуть. Вольф остался один на один с окружившей его громадой Грюневальда и человеком, стонущим неподалеку.

«Не торопись. Подожди. Никакой суеты».

Но ноги уже несли его вперед, туда, откуда слышались крики. По спине стекал пот, на лбу выступила испарина, усилием воли Вольф заставил себя остановиться и подождать еще немного. Если попавший в беду мужчина догадается, что его пытаются одурачить, все старания хагазусс и Иных обратятся прахом.

Подобравшись совсем близко, Вольф спрятался в колючих кустах. Принюхавшись, он уловил запахи взмыленной лошади и крови. Крики стихли — превратились в стоны и тихие проклятия.

Осторожно раздвинув ветки, Вольф увидел мужчину — он корчился в грязи и тщетно пытался сесть. Рядом на боку лежала лошадь; ее лоснящийся бок тяжело вздымался, а на губах пузырилась кровавая пена. Короля Вольф представлял себе не так. Разглядеть в испачканных грязью чертах величие и мудрость никак не получалось.

Мужчина, до того сжимавший раненую ногу, вдруг перевел взгляд на умирающее животное. Что-то прорычав сквозь стиснутые зубы, он вынул из-за пояса нож и подполз к лошади.

«Убийство из милосердия», — понял Вольф.

Хрипы стихли. Остекленевший круглый глаз уставился в закрытое ветвями небо. Король не торопился вынимать лезвие из лошадиной шеи — он гладил мертвое животное, что-то шептал, а после прижался лбом к окровавленной морде. Пораженный, Вольф медленно вышел из кустов. Он не мог отвести взгляд от развернувшейся перед ним картины: раненый человек отдавал последние почести другу, погибшему по глупой случайности.

По рукам снова струилась кровь Пса. Обжигающая. Невыносимо горячая.

— Кто ты такой? — Король поднял голову, его взгляд помутнел от боли.

— Вольф. Это плохая рана. — Он указал на глубокий порез на его бедре, из которого толчками выходила кровь.

— Проклятый волк бросился прямо под копыта. Ты живешь рядом? Твой отец может мне помочь?

Побледневшее лицо короля блестело от пота. Он смахнул с глаз капли, стекшие со лба, и хрипло выдохнул. От него начинало пахнуть скорой смертью.

— У меня нет отца. — Вольф присел рядом и протянул руку к ножу, все еще торчавшему из лошадиной шеи.

— А матушка?

— Она меня бросила.

Ничего больше не объясняя, Вольф обошел лошадь и безжалостно вонзил лезвие в еще теплый бок, вырезая кусок плоти. Король возмущенно воскликнул:

— Что ты делаешь?!

— Ты умрешь, если не закрыть рану.

Герда научила его петь над мясом давно, несколько зим назад. Обычно для исцеления использовали разрубленного пополам петуха, но хагазуссы не позаботились о том, чтобы рядом бродила хоть какая-то птица, и пришлось взять то, что было под рукой. Повитухи и знахарки много веков останавливали кровь именно так, и Вольф решил, что это не удивит короля, но ошибся — тот побледнел еще сильнее и открыл рот, силясь произнести хоть слово.

— Кто… кто научил тебя этому? — просипел он.

— Бабушка.

На лице короля появилось понимание. Он медленно кивнул.

— Старухи… Они знают о жизни куда больше, чем иные лекари, верно? — Его речь превратилась в неразборчивое бормотание. — Хочется спать…

— Нет! — Вольф подскочил к нему и попытался встряхнуть, схватив за плечо свободной рукой. — Слушай мой голос!

Но король уже обмяк, безвольно опрокинувшись на спину. Вольф замер, глядя в его закатившиеся глаза. Горло сдавило.

«Ты должен защищать королевский род», —