Звереныш - Рита Хоффман

Вольф лишь шумно выдохнул. «Счастливый день», как же.

За это странное, наполненное событиями утро он понял одно: врать очень сложно. А врать, когда за тобой наблюдает столько людей, еще сложнее. Будто прочитав его мысли, Сурдри хмыкнул. Ясные, совсем не вязавшиеся с обликом старика глаза хитро блеснули.

Глава 5

Посмотреть на Альтфурт не удалось — король и его люди обогнули городок, так и не подойдя к его стенам. Вольфа это расстроило: что-то внутри требовало символического прощания с прошлым, последнего взгляда на угрюмые улочки, но попросить об этом он не мог, потому понуро смотрел прямо перед собой, спиной чувствуя твердую грудь сидевшего позади мужчины.

Иногда они делали остановки, чтобы напоить лошадей и размять ноги, и потому провели в дороге целый день — солнце успело пройти весь круг по небу.

Поздним вечером над головами всадников сгустились облака, и, когда впереди показался замок, Вольф подумал, что тот парит в воздухе, каменной громадой нависая над раскинувшимся под ним городом. Но позже, когда стены Грайвенбурга приблизились, он разглядел в туманном мареве склон, на котором стоял Грайхайм.

— Впечатляюще, правда?

Лошадь человека Светочи поравнялась с ними. Вблизи оказалось, что он не так молод, как думал Вольф. От крыльев его носа к тонким губам спускались заломы, лишь из-за общей худощавости и сухости кожи не превратившиеся в глубокие морщины; борозды, оставленные временем на лбу, частично скрывали волосы, а мелкие черты лица делали мужчину моложавее, особенно издали.

— Красиво, — Вольф медленно кивнул.

— Говорят, город построили тролли и цверги, — пробасил стражник, сидевший позади.

«Никогда не слышал об этом от них», — едва не сорвалось с языка.

— Брось, не морочь мальчишке голову. У цвергов, конечно, есть зачатки разума, но тролли?.. Всего лишь животные. — Лицо человека Светочи сморщилось, как сушеная слива. Неприязнь короля, которую Вольф почувствовал в Грюневальде, начала казаться оправданной.

— Если ты действительно умеешь читать, я могу определить тебя в скрипториум. Но что насчет письма?..

Вольф не ответил. Он не знал, как много может рассказать этому человеку. К тому же он должен был подобраться к эрбпринцу, а не переписывать манускрипты. Затянувшееся молчание прервал Сурдри. Он пристроил лошадь рядом и по-старчески хрипло закашлялся.

— Тебе нужен лекарь? — В голосе человека Светочи, Вольф мог поклясться, звучала надежда.

— Нет, Кассий, я не болен. Я стар. — Сурдри со смешком продолжил: — Однажды и ты узнаешь, каково это: тело предает, издает странные звуки, а это бурление в животе…

— Избавь меня от подробностей, будь добр.

— Не планируешь дожить до старости? — с издевкой спросил Светлейший.

— Я проживу столько, сколько отмерила Светоч. Пока Истинное Пламя горит в моей груди, я буду Ее голосом и…

— Не нужно цитировать тексты Вечных Манускриптов, я знаю их не хуже тебя.

— Ты думаешь? Мне казалось, твой народ не слишком заинтересован в их изучении.

Вольф следил за разговором молча. Обмен колкостями между Сурдри и Кассием напоминал танец со змеей на шее: осторожный и смертельно опасный. И если статус Светлейшего при дворе Райнхольда Вольф понимал, то роль худощавого язвительного Кассия оставалась для него загадкой.

— Ты ничего не знаешь о моем народе, — неожиданно резко бросил Сурдри.

— Я приехал в ваш священный лес, попытался проникнуться вашей культурой и… ничего не нашел. — Кассий пожал плечами. — Но я хотя бы попытался. А вот тебя я ни разу не видел у дверей Пылающего Собора.

— Это упрек?

— Светочи ради, конечно нет. Разве я могу упрекать тебя в том, что ты совершенно не заинтересован в изучении веры, несущей свет людям, живущим бок о бок с Иными?

Сурдри пылал изнутри — Вольф чувствовал это кожей. Под обличием безобидного старика расправлял плечи Светлейший из альвов, готовый вцепиться в горло Кассия, но он почему-то медлил, позволял человеку бросать эти ядовитые острые слова. А вот грудь стражника напряглась. Его большая рука соскользнула с повода и переместилась к бедру — ближе к ножнам.

— Ты испытываешь мое терпение, Второй Свет, — наконец прошипел Сурдри.

«Второй Свет», — мысленно повторил Вольф. Это звучало… весомо.

— Терпение — это то, чему можно научиться, Светлейший. Приходи в Пылающий Собор, мои братья с удовольствием…

Яркая вспышка ослепила Вольфа. Он прикрыл глаза рукой, звук вынимаемого из ножен меча резанул слух, но последовавший за ним приказ остановил так и не начавшуюся схватку:

— Прекратите! Немедленно!

Перед глазами плясали разноцветные пятна, но Вольф все же разглядел остановившегося впереди Райнхольда. Он развернул лошадь вполоборота и смотрел то на вспыхнувшего в буквальном смысле Сурдри, то на притихшего Кассия.

— Не заставляйте меня снова… Проклятье!.. — Райнхольд прижал ладонь к бедру и поморщился.

— Тебе нужен лекарь! — крикнул Сурдри. — Не стоило залезать в седло!

— А тебе не стоило плеваться пламенем! — в тон ему ответил Райнхольд, развернул лошадь и направил ее к городской стене и высоким воротам.

«Говорят как равные. Как друзья. — Вольф почувствовал, как стражник за его спиной убрал меч в ножны. — Светлейший не заискивает перед королем и чувствует себя спокойно рядом с ним».

Сказать то же самое об обществе Кассия он не мог — одного взгляда, брошенного на человека Светочи, хватало, чтобы от Светлейшего начинали исходить волны раздражения и едва сдерживаемой силы.

«Молчи и слушай», — наставляли хагазуссы.

И Вольф слушал.

* * *

Грайвенбург показался Вольфу черно-серым пятном: король и его люди промчались сквозь город ко вторым — замковым — воротам. Из-за раны на бедре Райнхольда никто не осмелился отстать или медлить; лица стражников, напряженные и суровые, покрылись испариной.

Почему Сурдри не предложил королю помощь, Вольф не понимал. Он точно знал, что альвы — лучшие лекари и даже хагазуссы не сравнятся с ними в мастерстве исцеления. Но Светлейший спокойно вел свою лошадь, даже не пытаясь нагнать Райнхольда и остановить кровотечение. Хочет его смерти? Невозможно. Выходит, просто не рассказал о том, что обладает такой силой. Не соврал, а недоговорил. Снова.

О Вольфе все забыли, как только стража спешилась и следом за королем бросилась в палас — трехэтажную угрюмую постройку. Лохматые мальчишки ловили поводья лошадей и уводили их, Кассий исчез, и только Сурдри удосужился обратить на растерянного Вольфа внимание.

— Хорошо держался, — бросил он. — Выглядел глупо, но не настолько, чтобы показаться больным разумом.

— Ты не помог ему. — Вольф указал на высокие двери, за которыми скрылся Райнхольд. — Почему?

— Потому что не хочу, чтобы к моим покоям выстроилась очередь из страждущих, больных и умирающих. Пусть ими занимаются лекари Светочи. Они уверены, что понимают больше, чем Иные. — Сурдри выразительно,