Царица острова Кабос - СИрения

новых тактик и молодого предводителя. Ариэль, погруженный в свои чертежи и расчеты, дольше всех оставался в неведении. Пока однажды Ликос, его ученик, не подошел к нему, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Учитель… я слышал кое-что. Глупости, конечно… но…

— Говори, Ликос.

— Говорят… что госпожа Кассия… что она не та, за кого себя выдает. Что ее отец не в заложниках, а советник Вара. И что она… передает ему сведения о наших новых кораблях.

Ариэль взглянул на него с таким невероятным изумлением, что Ликос попятился.

— Кто это говорит? — голос Ариэля прозвучал тихо и опасно.

— Все… по всему городу. Не знаю, с чего началось.

Ариэль выбежал из мастерской и, как был, в запачканной сажей одежде, помчался через весь город к дворцу. Он ворвался в покои Флавии, где та как раз совещалась с Марком.

— Ты слышала? — выпалил он, не здороваясь. — Слышала, что о Кассии говорят?

Флавия, увидев его разъяренное лицо, тяжело вздохнула.

— Я слышала, брат. И о тебе говорят. И обо мне. И об отце. Кто-то очень умело стравливает нас всех, пока мы готовимся к войне с внешним врагом.

Впервые Ариэль осознал, что угроза может быть не только в римских легионах за морем. Она здесь, в стенах родного города, и бороться с ней куда сложнее, чем с пиратами. Война за умы и сердца уже началась, и они ее проигрывали.

Той же ночью, в полной секретности, в доме матроны Клавдии собрались заговорщики. Децим, довольный, обводил их взглядом.

— Яды подействовали. Они начали сомневаться друг в друге. Теперь нужно нанести решающий удар. Тот, что расколет их окончательно. — Он посмотрел на одного из своих людей, начальника городских складов продовольствия. — Скоро начнется. Будь готов.

Он не объяснял, что именно должно было «начаться». Но по его уверенному тону было ясно — грядущий удар будет точным и беспощадным. Буря, которую все так ждали, должна была прийти не только с моря, но и изнутри. И ее предвестником был не только дым на горизонте, но и тихий, ядовитый шепот в темных переулках Кабоса.

Часть 2. Глава 11

Началось, как и предсказывал Децим, с малого. Сначала на одной из верфей случился пожар. Не сильный, но уничтоживший набор деталей для нового «Буревестника». Следом за этим на строительстве новой сигнальной вышки обрушились леса — к счастью, ночью, и люди не пострадали. Расследования, проведенные стражей, не нашли злого умысла — «неосторожное обращение с огнем», «некачественная древесина». Но совпадения были слишком частыми. Атмосфера в городе снова стала сгущаться. Слухи, пущенные Децимом, падали на благодатную почву мелких неудач и происшествий. Народ, недавно полный решимости, снова занервничал. «Может, и правда, не тем путем идем?» — такое мнение теперь можно было услышать все чаще. Ариэль, яростно отрицавший любые намеки на вину Кассии, стал замечать, что даже его ученики смотрят на нее украдкой с подозрением. Он пытался говорить с ней об этом, но она уходила от разговора, закрываясь работой. Её молчание и грусть ранили его сильнее, чем любые обвинения.

Флавия, чувствуя, как почва уходит из-под ног, решила нанести ответный удар. Она объявила о проведении Большого Народного Веча — не в залах дворца, а на главной площади. Она хотела обратиться к людям напрямую, без посредников, чтобы развеять слухи силой своего убеждения и авторитета. Марк отговаривал ее, указывая на риск.

— Это ловушка, госпожа. Они спровоцируют беспорядки.

— Если я не выйду к ним сейчас, они решат, что мне есть что скрывать, — парировала Флавия. — Я должна выглядеть им в глаза.

Вече собрало огромную толпу. Флавия, стоя на высоком помосте, говорила страстно и искренне. Она говорила о единстве, о жертвах Лесбоса, о том, что только вместе они могут выстоять. Люди слушали, и казалось, её слова находят отклик. И в этот момент, когда её речь достигла кульминации, из толпы раздался крик.

— А почему принц Ариэль не с нами?! Он что, со своей чужесьранкой опять тайком от нас что-то замышляет?!

Это был сигнал. Толпа, как единый организм, взволновалась. Послышались и другие выкрики, подстроенные людьми Децима.

— Где наши корабли? Почему верфи горят?

— Нам нужны дела, а не слова!

— Долой чужеземку!

Началась давка. Кто-то бросил в сторону помоста гнилой овощ. Стража с трудом сдерживала напор. Флавия, бледная, но не сломленная, продолжала стоять, но её слова уже тонули в рёве разъярённой толпы. Её попытка восстановить доверие обернулась провалом и публичным унижением.

В самый разгар хаоса на площади, на пустынном участке побережья, где базировался флот «Стрижей», произошла настоящая катастрофа. Неизвестные диверсанты проникли на стоянку и подожгли два из трех готовых кораблей. Третий, флагманский «Стриж» Ариэля, они попытались уничтожить, подпилив опоры эллинга, но были замечены ночной стражей. Завязалась короткая, жестокая схватка. Диверсанты, не желая сдаваться, предпочли смерть плену, бросившись в море. Когда Ариэлю, прервавшему работу из-за шума с площади, сообщили о случившемся, он помчался к берегу. Картина, открывшаяся его глазам, была ужасна: обугленные остовы его кораблей, его детищ, дымились, отравляя воздух запахом гари и предательства. Он стоял, не в силах пошевелиться, смотря на руины своих надежд. Это был не просто удар по обороне. Это был удар лично по нему. Кто-то хотел не просто победить Кабос, но и сломать его душу.

Той же ночью, в полном молчании, Ариэль и Кассия бродили среди обгоревших обломков. Он не говорил ни слова. Его плечи были ссутулены, в глазах — пустота. Кассия, набравшись смелости, наконец заговорила. Её голос был тихим, но твердым в ночной тишине.

— Они боятся тебя, Ариэль. Не твоих кораблей. Тебя. Твоих идей. Того, что ты можешь изменить будущее. Они ломают твои инструменты, потому что не могут сломать тебя самого.

Он медленно повернулся к ней. В его глазах, помимо боли, читалось нечто новое — холодная, беспощадная ярость.

— Они ошибаются, — прошептал он. — Они показали мне, как надо бороться. Не убеждением. Не чертежами. — он сжал кулак, глядя на тлеющие угли. — Силой. Я играл с ними в созидание, а они играют на уничтожение. Что ж. Теперь я знаю их правила.

Это был переломный момент. В эту ночь в Ариэле умер наивный мечтатель, верящий в силу разума. Родился другой человек — решительный, жесткий, готовый к той грязной войне, которую ему навязали.

На следующее утро Эней, потрясенный пожаром на верфи и провалом Веча, в ярости ворвался в зал совета.

— В городе завелась крысиная стая! — прогремел он. — И мы будем выжигать её калёным железом! С сегодняшнего дня