Царица острова Кабос - СИрения

Это была реакция старого солдата — грубая, прямая, силовая. Но она сыграла на руку Дециму. Жесткие меры Энея лишь настроили против власти тех, кто еще колебался. Страх перед римлянами стал замещаться страхом перед собственной стражей. Флавия, наблюдая за этим, понимала, что теряет контроль. Её метод — убеждение — провалился. Метод отца — сила — лишь усугублял раскол. Метод Ариэля — инновации — был физически уничтожен. Они проигрывали войну в тылу, даже не начав сражаться с врагом внешним. В своей комнате, глядя на карту Кабоса, Флавия в отчаянии спросила Марка:

— Что нам делать? Они ломают нас изнутри.

Марк, всегда находившийся в тени, на этот раз ответил не как верный офицер, а как стратег:

— Мы играем в их игру и проигрываем. Нужно изменить правила. Найти не их солдат, а их генерала. Найти Децима. И уничтожить.

Это был призыв к самой грязной и опасной из всех войн — войне в тени. К войне, для которой у Флавии не было ни опыта, ни желания. Но иного выбора не оставалось. Крылья «Стрижа» были сломаны. Теперь предстояло сражаться в грязи.

Часть 2. Глава 12

Решение было принято. Если Децим ведет войну из тени, то и они должны были спуститься в эту тень. Флавия, с одобрения Энея, санкционировала создание особой группы, подчиняющейся лично ей и Марку. Их задачей был не сыск в привычном понимании, а точечные, точные удары по сети Децима. В эту группу вошли несколько самых проверенных ветеранов Энея, недовольных нынешними настроениями в страже, и, к удивлению многих, — Кассия. Именно она, с её аналитическим умом, знанием римской тактики и незаметностью, стала мозгом операции. Пока Ариэль с мрачной решимостью руководил восстановлением флота, уже не как мечтатель, а как мститель, Кассия днями и ночами изучала донесения, финансовые отчеты купеческих гильдий и списки гостей на приемах у матроны Клавдии. Она искала невидимые нити.

— Децим осторожен, — говорила она Флавии и Марку, разложив на столе схемы. — Он никогда не связывается с исполнителями напрямую. Но ему нужны ресурсы. Золото для подкупа, оружие для диверсантов. И здесь он зависит от других. — она ткнула пальцем в одно из имен. — Квинт, меняла. Через его контору проходят все крупные сделки с материком. И его финансы за последний год выросли втрое без видимых причин.

Первой «точечной операцией» стал не арест, а хирургический удар по репутации. Марк, через своих людей, пустил встречный слух: будто бы Квинт, спасая свое состояние, уже договорился с римлянами и готов по их сигналу бежать, бросив вкладчиков на произвол судьбы. Слух был подкреплен фальшивыми «уликами», подброшенными в его же контору. Эффект был мгновенным. Вкладчики, охваченные паникой, осадили меняльную лавку. Репутация Квинта была уничтожена за день. Его влияние, а с ним и один из каналов финансирования Децима, пересохло.

Ариэль, тем временем, работал с яростью обреченного. Он не просто восстанавливал «Стрижи». Он их переосмысливал. Теперь это были не просто разведчики, а охотники. Меньшие по размеру, но более быстрые и маневренные, оснащенные не только парусами, но и усовершенствованными вёслами для бесшумного подхода ночью. Их задачей была не разведка, а молниеносные атаки на пиратские корабли-разведчики, отсечение щупалец Вара, подходящих к Кабосу. Он практически жил на верфи, спал у станков. Его руки, привыкшие к тонким чертежам, теперь были исцарапаны и покрыты мозолями от грубой работы. Иногда к нему приходила Кассия, чтобы поделиться успехами их «теневой войны». Он слушал, кивал, но в его глазах была лишь холодная решимость. Он строил орудие мести, и это стало его единственной целью. Однажды ночью она застала его спящим за столом, на котором лежал чертеж нового тарана для «Стрижа».

— Он сломался, — тихо сказала она Марку, который пришел с ней. — Внутри. Они сломали в нем что-то важное.

— Они разбудили в нем воина, — поправил Марк. — Другого, чем его отец. Более холодного, более расчетливого. Возможно, именно такой нам и нужен сейчас.

Тем временем, ответ Децима не заставил себя ждать. Он понял, что против него действует не грубая сила Энея, а тонкий, умный противник. И он ударил в самое уязвимое место — в ту самую тень, где они теперь сражались. Был похищен Ликос, юный ученик Ариэля. Его нашли через день на пороге мастерской Ариэля. Не избитым, не изувеченным. Он был мертв. На его груди лежал чистый, белый лист пергамента, на котором было выведено всего одно слово, знакомым Ариэлю и Кассии из захваченной пиратской переписки: «Молчание». Это была не просто расправа. Это было послание. «Мы можем достать любого из вас. Мы знаем ваши слабые места. Следующей будет она». Все поняли, о ком речь. О Кассии.

Удар был точен и беспощаден. Ариэль, увидев тело своего ученика, не закричал. Он замкнулся в себе еще больше. Теперь его холодная ярость сменилась ледяным, абсолютным спокойствием, от которого становилось страшно.

Флавия, узнав о случившемся, пришла в ярость.

— Они перешли все границы! Убийство!

Кассия, бледная, но собранная, стояла у окна.

— Они хотят, чтобы мы паниковали. Чтобы я убежала или спряталась. Чтобы Ариэль бросил все и занимался только моей защитой. Этого нельзя допустить.

— Что же делать? — спросила Флавия.

— То, чего они не ждут, — ответила Кассия, поворачиваясь к ним. Её глаза горели. — Нанести удар. Прямо сейчас. Пока они празднуют свою маленькую победу. Мы нашли еще одно звено. Поставщик оружия. Человек по имени Сервий. Он не скрывается. Он уверен в своей безнаказанности. Так заберём его.

Налет на склад Сервия был стремительным и жестоким. Группа Марка ворвалась туда глубокой ночью, не оставляя шансов на сопротивление. Сервия взяли живым. Но главной находкой стали не мечи и не копья. В его конторе нашли не учтенные в дворцовой канцелярии чертежи оборонительных сооружений порта и… несколько личных писем. Их расшифровка заняла у Кассии несколько часов. И когда она закончила, её лицо стало восковым. Она пришла к Флавии и Ариэлю, который наконец покинул верфь.

— Это не просто заговор, — её голос дрожал. — Это… сделка, — она положила на стол письмо. — Децим не просто хочет власти. Он ведет переговоры с Варом. Он предлагает ему сдать Кабос. В обмен на пост римского наместника на острове и право «умиротворить» непокорных. Включая нашу семью.

В воздухе повисло ошеломленное молчание. Они знали, что Децим опасен, но не предполагали масштабов его предательства.

— Есть одно имя, которое повторяется здесь как получатель донесений, — Кассия указала на строчку в письме. —