Царица острова Кабос - СИрения

— АРИЭЛЬ! — крикнула Кассия.

В этот миг с нижних склонов донесся громовой клич и оглушительный грохот. Флавия и Марк, не дождавшись сигнала, привели в действие запасной план — обрушили на берег подготовленные лавины камней, хороня первые шлюпки римлян. Пользуясь замешательством врагов, Ариэль, истекая кровью, рванулся к Дециму. Они сцепились и с грохотом скатились на следующий, широкий уступ, потеряв друг друга из виду в темноте.

Кассия, сердце которой разрывалось от ужаса, бросилась к краю. В этот момент из-за скал с криком «ЗА КАБОС!» вышли солдаты Марка. Наемники, зажатые с двух сторон, были быстро перебиты или сдались. Кассия, не обращая внимания ни на что, уже спускалась по склону. Марк, поняв её отчаянный взгляд, бросился следом. Они нашли Ариэля без сознания, но живого — он упал на густые заросли горного кустарника, смягчившие удар. Рядом лежал и Децим — с проломленным черепом о выступ скалы. Судьба предателя была решена.

Ариэля бережно доставили в дворец. Лучшие целители Кабоса боролись за его жизнь. Рана была серьезной, он потерял много крови, но кость и жизненно важные артерии не были затронуты. Через сутки кризис миновал. Он очнулся в своей комнате. Первое, что он увидел, — было лицо Кассии. Её глаза были красными от бессонных ночей и слез, но в них светились бесконечное облегчение и любовь.

— Ты... жива, — хрипло прошептал он.

— Мы оба живы, — она взяла его здоровую руку и прижала к своей щеке. — И Децим мёртв. Его заговор раскрыт. Флот Вара отступил после потерь на берегу.

Он слабо улыбнулся и снова погрузился в сон, на этот раз — исцеляющий.

Пока Ариэль поправлялся, Флавия и Эней завершали разгром внутреннего врага. Сеть Децима была выкорчевана. В Кабосе, наконец, воцарилось настоящее, прочное единство. Народ, восхищенный мужеством принцессы и жертвой принца, сплотился вокруг трона как никогда.

Прошло несколько недель. Ариэль уже мог сидеть, а к его ране лишь оставался легкий рубец и воспоминание о боли. Вечер был тихим и теплым. Они с Кассией находились в его мастерской, которая после всех событий стала для них настоящим домом. Он сидел в глубоком кресле, а она устроилась на подлокотнике, ее рука лежала на его шее, пальцы нежно перебирали его волосы.

— Когда я увидела, что тот меч занесен над тобой... а потом когда ты упал... я поняла, что есть вещи страшнее смерти, — тихо сказала она.

— Какие? — спросил он, глядя на нее.

— Жизнь без тебя, — просто ответила Кассия.

Он потянул ее к себе, и их губы встретились. Этот поцелуй был нежным, медленным, полным благодарности за жизнь и обещания будущего. В нем не было прежней стремительной страсти, переходящей в ярость, не было отчаяния ночи перед битвой. Была глубокая, спокойная, всепоглощающая нежность.

— Я не буду больше строить орудия разрушения, — прошептал Ариэль ей в волосы. — Я буду строить наше будущее. Маяк. Обсерваторию. Все, что мы хотели.

— Мы будем строить его вместе, — ответила Кассия. — Всегда.

За окном горели звезды. Те самые, что когда-то манили Ариэля в небеса. Теперь он понял, что его вселенная была здесь, в объятиях этой женщины. Война еще не была окончена, но самая страшная битва — битва за их любовь и за душу Кабоса — была выиграна.

Часть 2. Глава 14

Месяц, последовавший за разгромом заговора Децима и отступлением флота Вара, стал для Кабоса временем затишья и напряженного созидания. С угрозой изнутри было покончено, и это высвободило невиданную энергию. Верфи и мастерские гудели, но теперь уже без тревожного подтекста. Возводимая Обсерватория превратилась в символ не только знаний, но и несгибаемой воли острова. Ариэль, окончательно оправившись от раны, вернулся к работе, но его подход изменился. Теперь он не был ни наивным мечтателем, ни одержимым мстителем. В его глазах появилась мудрая уравновешенность. Он по-прежнему горел своими проектами, но всегда соизмерял их с нуждами людей. По его инициативе при Обсерватории начали строить школу, где бы дети ремесленников и рыбаков могли обучаться не только грамоте, но и основам механики и математики. Его отношения с Кассией вступили в новую, глубинную фазу. Страсть никуда не делась, но теперь она была прочно замешана на абсолютном доверии, совместном творчестве и тихой, бытовой нежности. Они были не просто влюбленными, а партнерами в полном смысле этого слова. По вечерам, закончив работы, они поднимались на самый верхний, еще недостроенный ярус башни. Ариэль показывал ей звезды, называя созвездия и рассказывая связанные с ними мифы, а она, в свою очередь, делилась с ним философскими учениями Греции, и они спорили до хрипоты о устройстве мироздания, их горячие споры часто заканчивались такими же горячими поцелуями. Однажды ночью, лежа на груде мягких ковров под огромным, почти готовым куполом, они говорили о будущем.

— Маяк скоро будет готов, — сказал Ариэль, обнимая ее за плечи. — Мы зажжем огонь, который будет видно с моря за десятки миль. Огонь мира, а не войны.

Кассия прижалась к нему.

— Он будет светить и моему отцу, — тихо проговорила она. — Где бы он ни был. — в ее голосе прозвучала нота тоски, которую она обычно старалась скрывать.

Ариэль понял, что пока ее отец находится в руках Вара, их счастье не может быть полным. Он поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы найти его.

Тем временем Флавия и Марк официально объявили о своей помолвке. Народ встретил эту новость с ликованием. Их роман, прошедший через испытание битвой и предательством, стал еще одним символом нового Кабоса — сильного, верного своим корням, но смотрящего в будущее. Эней, некогда скептически относившийся к их связи, теперь смотрел на Марка как на сына, видя в нем не только преданного воина, но и мудрого советчика для своей дочери.

Однажды днем Флавия пришла в мастерскую к Ариэлю. Она выглядела озабоченной.

— Пришло донесение от наших лазутчиков с материка, — сказала она, опускаясь на стул. — Вар в ярости после провала Децима. Но он не отступает. Он сменил тактику.

— Какую? — насторожился Ариэль.

— Блокаду. Он не штурмует нас, он душит. Его корабли перехватывают все торговые суда, идущие к нам. У нас еще есть запасы, но если это продлится долго... Нас ждет голод. И есть еще кое-что. Флавия посмотрела на Кассию, которая подошла, услышав разговор.

— Он использует твоего отца, Кассия. Распускает слухи, что философ Агафон, отец известной предательницы, своими руками строит для него новые осадные машины,