Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

То, что произошло дальше, я, пожалуй, предвидела, но все равно ощутила некоторую тоску.

Трипп у очага допил кружку залпом — с таким видом, словно именно сейчас вспомнил о неотложных делах. Встал, придвинул скамью к столу аккуратно, почти виновато взглянул на меня. Бросил монету на доски и вышел, не попрощавшись, стараясь держаться стены. Братья-плотники переглянулись — и тот, что сидел ближе к окну, потянул второго за рукав. Они поднялись почти одновременно, так же тихо, так же быстро. За ними потянулись еще несколько местных.

За несколько минут зал опустел почти наполовину.

Я не держала на них зла. Я бы и сама ушла, если бы могла.

Остались только проезжие — двое торговцев с пыльными сапогами, снявшие комнату еще вчера. Уйти им было некуда, и они решили не привлекать внимания высокого гостя, уставившись в тарелки с таким усердием, словно в крупе и мясе прятался смысл жизни. И Каэль сидел на своем привычном месте чуть в тени — с книгой, с кружкой, совершенно неподвижный.

Я поставила на стойку два кубка. Налила вина — лучшего, что у меня было. Поднесла к столу.

Изольда приняла кубок двумя руками — вежливо, коротко кивнув. Я успела заметить, как ее пальцы, сомкнувшиеся на ножке едва заметно сверкнули, несмотря на облегающий шелк перчаток. Проверяла магией не отрава ли? Это было бы конечно очень самоуверенно и глупо с моей стороны отравить двух драконов на виду у всей деревни.

— Проездом? — спросила я все с той же вежливой улыбкой.

— Проездом, — подтвердил Азарель, вновь замерев взглядом на моих руках, сложенных на переднике. — Дела в северных землях. Решил заехать. Убедиться, что бывшая жена устроена, не бедствует. — Он сделал небольшую паузу, и в этой паузе жило что-то опасное, заставившее меня подобраться. — Тем более что у нас осталось одно небольшое незавершенное дело. Семейная реликвия, Виолетта.

Я выдержала взгляд, не потеряв улыбки. Сразу к делу? Так даже лучше.

— Реликвия, как видишь, при мне, — я услужливо приподняла руку, чтобы кольцо было хорошо видно. Рубиновые глаза дракона поймали свет свечей — вспыхнули темным, спокойным огнем. — Ты снял его с моей руки, Азарель, но видимо забыл провести ритуал. Оно само признало меня хозяйкой и вернулось.

На несколько мгновений наши взгляды столкнулись в полной тишине зала. Что-то в его лице едва заметно дрогнуло — и именно эточто-то сказало мне все. Он приехал сюда за сломленной женщиной. За той Виолеттой, которую, по его расчетам, месяц в глуши должен был окончательно уничтожить. И тогда кольцо бы можно было забрать без всякого шума. Но он нашел меня.

Изольда смотрела на кольцо, скрыв часть лица за кубком. Потом перевела взгляд на мое лицо. В ее взгляде появилось то живое, острое, что я заметила еще во дворе. Она знала об этом кольце и тоже не рассчитывала, что я вот так легко выставлю его на показ. Похоже у нее тоже было мнение о бывшей жене Азареля — и сейчас она его пересматривала.

Азарель поставил кубок. Голос его стал мягче.

— Ты всегда была умна, — произнес он почти ласково, а я постаралась не рассеяться от этой откровенной лживой лести. Он никогда не считал Виолетту умной — это я отлично поняла по тем воспоминаниям, что у меня были. — Но, боюсь, сейчас ты не понимаешь, с чем именно имеешь дело. Это не просто украшение. Последствия могут быть... неприятными. Для тебя.

«Ты не понимаешь» — его любимая фраза. Произносилось всегда мягко, почти с сожалением, как будто он искренне расстраивался, что мне недостает ума. После третьего года я перестала спорить. После пятого — почти поверила.

— Я ценю заботу, — ответила я ровно. — Но кольцо не причиняет мне вреда. Напротив.

— Пока, — сказал он. Одно слово. Тихое, снисходительное.

— Дорогой, не стоит пугать хозяйку этого чудесного места. О таком лучше поговорить наедине, — голос Изольды звучал мягко, но я неожиданно для себя услышала в нем гораздо больше силы, чем могла бы представить рядом с таким драконом как Азарель. В отличие от Виолетты новая супруга определенно не позволила бы мужу сделать из нее послушную куклу — это читалось сразу.

Кольцо на моем пальце начало светиться. Не вспышкой — ровно, спокойно, как угли под золой. Тихий рубиновый свет, почти нежный. Он расходился от камня мягкими волнами, едва заметный — но два дракона передо мной не могли бы его проигнорировать. И в этот раз я была уверена, что перстень намерен защищать меня. Ему явно не слишком нравилось, что вовсе не признанная им супруга так обращается к главе рода Дуат.

Изольда увидела первой.

Ее глаза слегка расширились, а через мгновение зрачок стал вертикальным. Она не пыталась этого скрыть, но будто бы чувствуя что-то отдернула руку, что успела опустить на локоть Азареля.

Она подняла глаза — прямо на меня, не на Азареля, не на кольцо. На меня. И в этом взгляде впервые не было ни холода, ни отстраненности. Было что-то похожее на вопрос, ответ на который она, кажется, уже знала — но хотела проверить.

Азарель встал.

Один шаг — плавный, неспешный, как у человека, которому некуда торопиться. Меня окутал хвойно-цитрусовый аромат, что преследовал меня во снах первые недели в этом мире. Я не отступила.

— Виолетта. — Голос его стал совсем тихим, но я отчетливо слышала проскользнувшую в нем угрозы. — Ты умная женщина. Изольда права. Давай поговорим об этом спокойно, без лишних... свидетелей.

— Здесь моя таверна, — сказала я. — Мне бы не хотелось надолго оставлять гостей, а судя по реакции артефакта он тоже вполне ясно дал понять свою позицию. Если ты того желаешь, мы поговорим, но лишь когда я освобожусь от работы.

Что-то в его глазах мелькнуло — не злость. Скорее удивление. Легкое, почти оскорбленное. Он не привык, чтобы Виолетта ему отказывала.

Изольда все это время не двигалась. Лишь вернула себе самообладание и глаза снова стали обычные, человеческие. Но я краем зрения видела, что она стала внимательнее осматривать обстановку. Заново собирать паззл, который, как уверена заверял ее мой бывший муж, не стоил никаких тревог.

Наши взгляды встретились на секунду. В ее глазах не было торжества или превосходства. Не было сочувствия. Но вдруг она чуть опустила ресницы и уголки ее губ дрогнули. Я не поняла,