Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Столь выдающихся людей народ превозносит всегда и везде.

Смерть Янь Шоу потрясла Баоюня и Чэнь Гуна, но они не отступили, а, напротив, усилили натиск, обрушившись на даоса со свирепостью вихря и неистовством ливня. Не сговариваясь, они оба избрали одну и ту же тактику: избегать прямой стычки с Шэнь Цяо, а все атаки направить на Доу Янь и Юйвэнь Суна. Раз у Шэнь Цяо появилась уязвимость в лице этих детей, грех было ей не воспользоваться. Когда речь идет о жизни и смерти, средства выбирать не приходится, лишь одно имеет значение: исход поединка, победа или поражение. Если с Шэнь Цяо не покончить здесь и сейчас, то в будущем он станет серьезной угрозой!

Чэнь Гун и Баоюнь были едины в понимании этой истины.

Выпады Чэнь Гуна были стремительны, удары Баоюня – коварны. Один слева, другой справа, они сообща ринулись на Юйвэнь Суна, памятуя о том, что, как бы ни была могуча «ци меча» даоса, она не безгранична, рано или поздно противник истощится.

Шэнь Цяо тоже бросился к мальчику – но вовсе не для того, чтобы закрыть собой. Он передал ему Доу Янь, которую до сих пор держал в объятиях. Юйвэнь Сун не нуждался в объяснениях, чтобы понять его замысел. Протянув руки, он подхватил девочку – малышка оказалась ниже его на голову.

Шэнь Цяо тем временем засучил рукава, оттолкнул детей на несколько чжанов – подальше от места сражения, – развернулся и ринулся в бой. Внутренняя сила переполняла его, бурля, подобно ревущим волнам, и выплескиваясь, тело, казалось, осиял разноцветный отблеск, что бывает в солнечный день над грохочущим водопадом, рокот прибоя разносился по окрестностям. В его напоре смутно угадывалась мощь, способная подчинить себе всю Поднебесную, ни следа мягкости или спокойствия, присущих его искусству меча до сих пор.

Чэнь Гун устоял против этого натиска, меч его разрезал защищавшую противника пелену ци, но не успел он возрадоваться, как с изумлением обнаружил, что целью врага успел стать Баоюнь.

Опасность позади!

Тревога обуяла Чэнь Гуна, он резко обернулся, и мимо него прошла разящая «ци меча».

Баоюнь, похоже, поддался той же иллюзии, что и Чэнь Гун, но не остановился вовремя – его удар грозил вот-вот обрушиться на союзника. Чэнь Гуну, уже занесшему было клинок для новой атаки, пришлось на полпути прервать выпад, уклоняясь от Баоюня, на которого, слившись с мечом воедино, неумолимо надвигался Шэнь Цяо.

В схватке двух тигров один всяко да пострадает.

Баоюнь вложил в удар всю свою мощь. Обнаружив перед собой Чэнь Гуна, он был вынужден отозвать половину внутренней силы, но поменять направление удара уже не мог, как не мог и отступить. Ци, исходящая от сверкающего меча Шэнь Цяо, хлынула на Баоюня бушующим морем и, обрушившись тяжестью водяного вала, ударила его прямо в лицо!

Алая кровь брызнула во все стороны – в горле Баоюня зияла дыра.

Так, один за другим, от руки Шэнь Цяо пали двое старейшин школы Обоюдной Радости.

Чэнь Гун понял: дело плохо. Едва клинок Шэнь Цяо пронзил Баоюня, как он развернулся и помчался к Юйвэнь Суну. Он был их настоящей целью, а не Шэнь Цяо – это Янь Шоу по собственному почину хотел с ним расправиться. Потому, если Чэнь Гуну удастся забрать мальчишку, он выполнит поручение в полной мере.

Однако он не ожидал, что его старый знакомец настолько далеко продвинулся по пути меча: покончив с Баоюнем, Шэнь Цяо тут же погнался за Чэнь Гуном. Цингуном Шэнь Цяо владел превосходно – казалось, он и вовсе не касается земли. Даос оказался слишком быстр! Чэнь Гун осознал: даже если он и успеет схватить Юйвэнь Суна, поединка с Шэнь Цяо ему не избежать.

С одной стороны, убирая траву, надобно вырывать ее с корнем – никто из семейства Юйвэнь Сяня не должен был ускользнуть. С другой – его собственная жизнь окажется в опасности. Разумеется, Чэнь Гун предпочел спасти ее. Мгновенно приняв решение, он оставил Юйвэнь Суна и, развернувшись прямо в полете, направился к городу. Вложив все силы в цингун, он поднялся прямо по городской стене, опираясь на едва выступающие кирпичи, и в мгновение ока оказался над воротами.

Шэнь Цяо не собирался преследовать его. Вложив меч в ножны и подхватив детей, он скрылся в противоположной от ворот стороне.

С двумя малышами на руках Шэнь Цяо на одном дыхании пробежал пару-тройку ли и остановился, только когда городские стены пропали из виду.

Опустив детей на землю, он пошатнулся и сплюнул переполнившую рот кровь.

– Монах Шэнь! – воскликнула Доу Янь и бросилась поддержать его.

Юйвэнь Сун не сказал ничего, он просто схватил Шэнь Цяо за вторую руку, силясь перенести на себя большую часть веса их спасителя.

– Все в порядке… – через силу выговорил Шэнь Цяо, успокаивая малышей, и схватился за грудь. На языке его по-прежнему чувствовался солоноватый привкус.

Ни Янь Шоу, ни Баоюнь не были какими-то посредственными недоучками. Может, они и не входили в десятку сильнейших мастеров Поднебесной, но для того, чтобы стать старейшиной школы Обоюдной Радости, требовалось обладать незаурядным талантом, и в цзянху они считались могучими противниками. Шэнь Цяо же только что одним махом сразил обоих. Одно это известие поразило бы любого, но победа далась даосу нелегко – в бою на него самого обрушилось несколько тяжких ударов. Не испугайся Чэнь Гун напора противника, приглядись повнимательнее к иллюзии, призванной показать дерзкую и неукротимую силу, он бы сразу заметил, что Шэнь Цяо уже выдыхается – точно стрела на излете.

В глазах Доу Янь стояли слезы, но она что есть мочи старалась не разрыдаться.

– Не надо плакать! – сказал ей Юйвэнь Сун. – Дальше есть беседка, давайте немного посидим там – я провожу.

Шэнь Цяо сообразил, что, пока он сражался с Чэнь Гуном и старейшинами Обоюдной Радости, никто из солдат не присоединился к поединку, чтобы схватить детей. Наверняка немало людей втайне сочувствуют Юйвэнь Сяню и готовы помочь его семье, а значит, пока что опасность им не грозит. Поэтому он не стал прибегать к истинной ци, дабы поскорее унести детей еще дальше.

Доу Янь торопливо кивнула, и, поддерживая Шэнь Цяо, дети двинулись дальше. Шли они недолго – беседка обнаружилась сразу за поворотом. В ней уже отдыхали двое путников, а снаружи стояла на привязи лошадь.

– Это же батюшка! – Шэнь Цяо еще ничего не успел сказать, а зоркий взгляд Доу Янь уже разглядел человека внутри. Но девочка не бросила даоса, а довела его, поддерживая за руку, до самой беседки. Лишь тогда она кинулась навстречу отцу.

– Батюшка!

– А-Янь!

Доу И крепко обнял дочь, тревога вмиг сошла с его