Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Чья-то рука легла ему на голову и мягко погладила по волосам. В этом простом движении чувствовалась искренняя забота и ласка. То была рука Шэнь Цяо.

Юйвэнь Сун не проронил ни словечка, не разрыдался в голос, только шагнул поближе к даосу и доверчиво прильнул к нему. За короткое время они уже сблизились настолько, что не нуждались в словах, – так бывает, когда люди вместе проходят через смертельную опасность.

Почтительно сложив руки у груди, Доу И поклонился Шэнь Цяо:

– Премного благодарен, почтеннейший Шэнь, за спасение моей дочери! Вовек не забуду вашей доброты!

Он говорил от чистого сердца, а потому из всех обращений к последователям даосизма выбрал самое уважительное. Ци Фэнгэ, учителя Шэнь Цяо, тоже некогда величали почтеннейшим Ци.

– Не нужно церемоний, господин Доу, – ответил Шэнь Цяо. Голос его прозвучал слабо и глухо.

– Сей недостойный – Чжансунь Шэн из школы Чжуннань, – заговорил спутник Доу И. – Однажды мы с вами, почтеннейший Шэнь, встречались на празднестве в усадьбе Су, быть может, вы еще помните меня. – Он достал из-за пазухи фарфоровый бутылек и протянул даосу. – Это пилюли Осенней Росы[22], в школе Чжуннань их принимают при скрытых повреждениях. Они изготовлены совсем недавно. Прошу, примите их, почтеннейший Шэнь.

Даос не стал отвечать отказом на чужую учтивость и с благодарностью принял снадобье.

– Всей Поднебесной ведомо, что циский князь пострадал без вины, – продолжал Чжансунь Шэн. – Прискорбно, когда заслуги подданного превосходят заслуги государя! Нынешний император сотворил великое зло, погубив честного и преданного сановника. Многие втайне ропщут, но не смеют высказаться открыто – таков и я: памятуя о жене и малых детях, что нуждаются в моей заботе, я не осмелился ничего сделать. Ныне же, глядя на вас, я стыжусь своей трусости. Примите мой глубочайший поклон!

Шэнь Цяо поднял его с колен:

– В мире есть три тысячи путей, и каждый идет своим. Я одинок, ничем не связан и потому свободен как ветер. Здесь нечего стыдиться и нечего осуждать – если бы не ваша тайная помощь, разве смог бы я так легко бежать из города? Но что будет с семейством Су? Они вместе со мной дали отпор посланцам Юйвэнь Юня, однако же все, от мала до велика, остаются в Чанъане. Не постигнет ли их несчастье?

– Не тревожьтесь, – ответил Чжансунь Шэн. – Я из школы Чжуннань, а у семейства Чжансунь в столице есть кое-какие связи. Мы сможем тайно вывезти семейство Су из города и спрятать на горе Чжуннань. Быть может, вы с седьмым господином Юйвэнем тоже остановитесь там? Пусть школа Чжуннань не особенно знаменита или многочисленна, но у нас хватит храбрости дать отпор приспешникам правителя Чжоу.

Но Шэнь Цяо покачал головой:

– Никак нельзя. Гора Чжуннань слишком близко к Чанъаню. Если Юйвэнь Юнь захочет довести дело до конца, надолго нам там все равно не задержаться. Я хочу увести ребенка как можно дальше, чтобы наверняка избегнуть опасности, а потом будет видно.

Чжансунь Шэн и Доу И переглянулись.

– Хорошо, – вздохнул Чжансунь Шэн. – Этот конь, конечно, тысячу ли в день не пробежит, но все равно это добрый скакун, какого трудно сыскать. Вам, почтеннейший, сейчас нездоровится – забирайте его, так вам наверняка будет куда проще скрыться!

Глава 33

Воссоединение

Чжансунь Шэн сказал чистую правду: пилюли Осенней Росы оказывали поистине чудесное действие. Шэнь Цяо проглотил две, и вскоре, благодаря как снадобью, так и истинной ци, взлелеянной по заветам «Сочинения о Киноварном Ян», меридианы очистились, кровь и ци потекли свободно, а давящая боль в груди мало-помалу прошла. Говорить стало легче.

Попрощавшись с Чжансунь Шэном и Доу И, Шэнь Цяо вскочил в седло, прихватив с собой Юйвэнь Суна, и, чтобы ребенок попривык, пустил коня шагом. На прощание он оглянулся. В отдалении высился все такой же величественный Чанъань: ни войны, ни пожарища не поколебали его могущества. Но проходят века, сменяются династии, и всего через несколько лет, пожалуй, никто и не вспомнит о несправедливо убитом Юйвэнь Сяне.

Доу Янь, вцепившись в руку отца, во все глаза смотрела на удаляющихся путников.

– Берегите себя, почтеннейший Шэнь! – крикнула она. – И вы, седьмой господин Юйвэнь!

Шэнь Цяо улыбнулся девочке и тут заметил, что Юйвэнь Сун сидит перед ним как воды в рот набрав.

– Ты не хочешь напоследок взглянуть на Чанъань? – спросил он ребенка. – Неизвестно, когда ты снова его увидишь.

Помолчав, Юйвэнь Сун ответил:

– Там было много горя, если взгляну – только больше опечалюсь. Мне жаль, что я не могу ничего сделать, и остается только бессильно смотреть, как из-за клеветы страдают мои родные.

Юйвэнь Сун был даже младше Ши У, но рассуждал зрело не по годам. Когда погиб учитель Ши У, тот безудержно лил по нему слезы. Юйвэнь Сун же плакал только в усадьбе Су, а теперь голос его хоть и звучал глухо, говорил он внятно и складно. Другими словами, малыш держался куда лучше Ши У. Возможно, таково воспитание в знатных семьях. Та же Доу Янь, сидя на руках у Шэнь Цяо, сохраняла редкое спокойствие, несмотря на явную опасность – не вырывалась, не пыталась убежать и тем самым немало помогла Шэнь Цяо в бою.

Даос погладил мальчика по голове:

– Не думай так. Твой отец мог сбежать, но предпочел остаться. Он не хотел оставлять твою матушку и старших братьев на произвол судьбы, а кроме того, засвидетельствовал таким образом свою искреннюю преданность государю и всей Поднебесной. Иные осудили бы его за такой выбор, но ты его сын, ты ведь наверняка его понимаешь?

Юйвэнь Сун тихонько хмыкнул в знак согласия и замолчал. Спустя довольно долгое время он шепотом сказал:

– На самом деле батюшка заблаговременно подготовился. Он хотел, чтобы матушка вместе с нами покинула город при первой возможности, но матушка отказалась бросить отца. Братья тоже воспротивились и настояли на том, чтобы остаться. Дядюшка Янь унес меня силой, как самого младшего…

– Каждый человек сам решает, как ему жить, – кивнул Шэнь Цяо. – Кто-то готов поступиться честью, лишь бы спасти собственную шкуру, а кто-то предпочтет расстаться с жизнью, но не пойти против совести. И тех, и других можно понять. В трудные времена становится ясно, кто чего стоит. Циского князя многие поддерживали, кто тайно, а кто открыто: семейство Су не побоялось выступить даже против самого государя. Всем известно, каков из себя циский князь, и потому никто не верит клевете его врагов, как те ни стараются. Раз мне доверили тебя, я непременно доставлю тебя в безопасное место. Быть может, у тебя есть родичи, у кого ты хотел бы укрыться?

Изначально он хотел отвезти