Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

И все же я был несколько разочарован. Обычно, осмотрев любое обиталище, удается пусть и не забраться в голову его владельца, но отнести к той или иной категории, а здесь — ничего. Даже если человек раз за разом приходит в такую вот каморку просто провести ночь, он понемногу переделывает ее под себя, оставляет следы своего присутствия, тут же — словно келья аскета. Все столь правильно и выхолощено, как если бы накануне здесь сотворили некий идеальный порядок.

Непонятно.

Но ломать голову над этой загадкой я не стал. Вместо этого быстренько выскользнул в коридор и покинул странноприимный дом через черный ход. Потом вновь вышел на площадь и вот уже там задумался, как быть дальше.

Попытаться разыскать Милослава в семинарии? А что дальше? Он ведь не какой-нибудь простачок, он просто обязан быть матерым волчарой. Двадцать лет в ордене — это просто колоссальный опыт.

Выходит, придется брать его жестко, даже очень жестко, и потрошить со всем усердием, чтобы даже помыслить о вранье не мог. Одному мне такое провернуть не по силам, но не беда — ребята Хмурого подсобят.

А раз так, для начала с Хмурым и повстречаюсь. К тому же Клаас по пустякам паниковать не станет; если передал, что с товаром проблемы, значит, дело серьезное.

Решив продолжить поиски экзорциста после обеда, я отправился к дожидавшейся меня на соседней улице карете, но почти сразу неведомым наитием уловил уткнувшийся в спину взгляд. Нехороший взгляд, недобрый.

Слежка?!

Замедлив шаг, я свернул к тележке уличного торговца, кинул на прилавок медную монетку и взял насаженную на деревянную шпажку жареную креветку. Как бы между делом окинул площадь внимательным взглядом, но не сумел приметить никого и ничего подозрительного.

А между тем ощущение чужого взгляда только усилилось.

Видеть, как я вломился в комнатушку Вальмеша, не могли — значит, ждали?

Но кто и кого?

Впрочем, неважно, пока неважно. Сейчас главное — унести отсюда ноги.

Решив перед возвращением к карете для начала избавиться от хвоста, я двинулся по направлению к порту, но сразу юркнул в первый попавшийся на глаза переулок и рванул прочь. Распугав кошек — бесовы колокольцы! — добежал до соседнего дома, повернул за угол и юркнул в распахнутую калитку глухого дворика.

Только юркнул — и сразу сиганул в сторону, уловив краешком глаза некую странность, которую толком и осмыслить-то не сумел. Просто среагировал на чистом инстинкте — и все.

А вот невесть откуда взявшийся мужичок с дубинкой на миг замешкался, удар длинной палки пришелся вскользь и лишь сорвал у меня с головы весело звякнувшую серебром шляпу.

Я ткнул противника в глаз деревянной шпажкой, быстро развернулся к калитке и шагнул к неприметному господину средних лет, заскочившему с улицы. Без затей пнул его по голени, и металлическая накладка остроносого сапога легко перебила кость.

Обезноженный преследователь покатился по земле; я заученным движением выхватил из-под кожаного одеяния шило, но от нахлынувшего внезапно ощущения неправильности на затылке вдруг зашевелились волосы.

Ни первый, ни второй преследователи не вымолвили ни слова, не издали ни звука. Словно я не живых людей изувечил, а мертвецов ходячих или големов глиняных.

Что за бесовщина?!

И тут раздались негромкие аплодисменты. Тихие и совершенно неуместные.

Я потряс головой, и у меня с глаз будто пелена спала.

Двор оказался заполнен людьми, и преследователи все подходили и подходили. Безликие, с зашитыми суровыми нитками глазами и ртами, отрезанными ушами.

Обернулся, а пытавшийся приложить меня дубинкой парень спокойно выдернул из века заостренную деревяшку и слепо уставился на меня, будто сторожевой пес на воришку. Остальные заполонившие двор бесноватые — тоже.

Вот дадут им команду и полетят клочки по закоулочкам. Мои клочки, не чьи-нибудь!

Но команды не дали.

— Право, Себастьян, ваше упорство достойно восхищения! — направился ко мне абсолютно нормальный с виду господин лет тридцати пяти. — Вот уж не думал, что вы сумеете отыскать меня так скоро!

— Милослав Вальмеш, полагаю? — уточнил я, снимая с лица кожаную полумаску.

Экзорцист удивленно склонил голову, а потом вдруг повторил за мной:

— Милослав Вальмеш? — и рассмеялся нездоровым нервным смехом. — Вовсе нет, Себастьян! Вовсе нет!

И у меня в голове словно мозаика сложилась.

Щегольские усики, дорогой камзол с серебряными пуговицами, шляпа с пышным белым пером, кольца и перстни — все это наносное. Значение имели лишь глаза да знакомая складка в уголке рта.

— Марк Бонифаций Тарнье! — выдохнул я, неожиданно опознав в щеголе тринадцать лет назад сгинувшего в Драгарне младшего экзорциста ордена Изгоняющих.

И не сгинувшего даже, а захваченного в плен тамошней контрразведкой.

Вот оно как…

— Меня давно уже так не называли, — улыбнулся Марк, — но да, это я. Собственной, так сказать, персоной.

— Учитывая обстоятельства, — обвел я рукой заполонивших двор бесноватых, — не могу сказать, будто рад видеть тебя в добром здравии.

Экзорцист пожал плечами, и бесноватые вдруг расступились, освобождая мне проход. Двигались они при этом столь естественно и синхронно, словно были конечностями единого живого существа.

— «Тихое место» — твоя работа? — предположил я, сопоставив одно с другим.

— Предлагаю обсудить это по дороге, — произнес Марк и предупредил: — Думаю, шило тебе лучше с собой не брать.

Я кинул оружие на землю и уточнил:

— По дороге куда?

— В порт, — объявил экзорцист. — Здесь слишком многолюдно, а силы мои, увы, не безграничны.

— Что ж, — хмыкнул я, — давай прогуляемся до пирса. — И первым двинулся со двора.

Марк зашагал обок, и рассыпавшиеся вокруг нас бесноватые потащились следом, словно парадный эскорт. Точнее — окружившая загнанного зверя свора.

— Надеюсь, ты не наделаешь глупостей? — улыбнулся экзорцист.

— Не раньше, чем получу ответы на свои вопросы.

— Вот и замечательно. — Марк поправил свою щегольскую шляпу и с выражением произнес: — Мне бы не хотелось расстаться с тобой раньше времени. Нам так много надо с тобой обсудить!

— Всецело с этим согласен.

— Вижу, ты не очень удивлен, встретив меня живым?

— Никогда до конца не был уверен, что ты мертв.

Экзорцист странно глянул в ответ и глухо произнес:

— Знаешь, первые годы я был очень зол на тебя. Очень зол. — Он справился с эмоциями и продолжил уже совершенно ровным голосом, который, впрочем, так и сочился ядом: — Но потом задумался, а как бы поступил на твоем месте сам? Стал бы выручать попавшего в ловушку юнца или сбежал с его девушкой? Знаешь, в итоге я пришел к выводу, что ты поступил совершенно верно. И стал злиться уже на себя. За то, что надеялся на чудо и ждал спасения,