Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Ловкач, лошади ускорились, и карету немилосердно затрясло на разбитой мостовой. Сразу стало тесно; Дега поерзал, устраиваясь между головорезом и мошенником, положил свой обтрепанный планшет на колени и возмутился:

— Уговаривались же встретиться в «Сломанной марке»! — Он выудил из жилетного кармана часы, откинул крышку и добавил: — И уже четверть часа назад.

— Пришлось задержаться, — не обратил я внимания на упрек помощника, — поэтому сразу выдвигаемся в порт. Или тебя что-то не устраивает?

— Нет, ничего, — втянул Дега голову в плечи.

— Вот и замечательно. Что нового по убийству Живица?

Хмурый молча указал на Клааса, и Эдвард Рох даже подался вперед, приметив силуэт сведенной татуировки на тыльной стороне ладони головореза. Пришлось пихнуть его в бок.

— Ну? — поторопил я помощника.

— Это дело рук Попрошайки, — огорошил меня тот неожиданным известием.

Я озадаченно покрутил головой и потребовал:

— Обоснуй.

Дега сглотнул и забарабанил пальцами по кожаной обложке писарского планшета.

— Надежный человек видел, как Юлиус ошивался поблизости накануне, — наконец сообщил он. — Наверное, тайно вернулся в город.

— Клаас, твой информатор не мог ошибиться?

— Нет.

Я хмыкнул и не стал распространяться о том, что собственными руками отправил мерзкого старикашку в Бездну. Вместо этого многозначительно произнес:

— Господин Юлиус сам выбрал свою судьбу. — И посмотрел на помощника. — Все ясно?

— Ясно, — кивнул Клаас. — Я обо всем позабочусь!

— Вот и замечательно, — улыбнулся я и хрустнул костяшками пальцев. — А теперь расскажи: что за проблемы с опиумом?

Дега раскрыл планшет, отлистал нужную страницу и доложил:

— Из оговоренных девятисот бочонков прибыло только шестьсот.

— Дай сюда! — Я отыскал переписанные расчеты покойного Фаре и повел пальцем, производя нехитрые вычисления. — Все не так плохо, — объявил под конец. — По крайней мере проценты по банковскому займу мы покрываем.

— Но сами остаемся ни с чем, — уныло произнес Дега, и физиономия его вытянулась, будто у обиженного ребенка.

— Зато репутация не пострадает.

Но репутация репутацией, а неприятных вопросов нашим пахартским поставщикам не избежать.

Дальше ехали молча. Эдвард Рох с интересом поглядывал на Хмурого, но с расспросами не лез и лишь в порту, когда мы уже выбрались из кареты, поинтересовался:

— Рон Кельми, если не ошибаюсь?

Хмурый обернулся к лучнику с каменным выражением лица, лишь задергался его изуродованный шрамом уголок рта.

— Расслабься, — посоветовал я головорезу и предупредил Эдварда: — А ты не начинай даже.

— Не начинай — что? — уточнил Рон Кельми, бывший квартермейстер королевского военного флота, мятежник и пират.

— Уже ничего, — печально вздохнул Рох, прощаясь с мечтой заполучить в свою коллекцию еще одну пронзенную гарпуном касатку.

Оно и к лучшему.

Я похлопал Хмурого по плечу и предупредил:

— Держи ушки на макушке.

— Возможны проблемы?

— Не думаю, что придется прорываться с боем, но береженых Святые берегут, а небереженых бесы стерегут, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Жизнь в порту так и кипела. Волокли короба потные грузчики, шатались без дела охранники, сновали от пирса к пирсу, от пакгауза к пакгаузу инспектора таможенного управления, скрипел такелаж, гулко разносились над водой хлопки парусов, клекотали парившие в небе чайки.

Густой аромат разогретой смолы смешивался с вонью колыхавшихся на волнах у берега отбросов, но нисколько не перекрывал ее, а, наоборот, лишь усиливал. Якоб Ланц даже прикрыл нос надушенным платочком.

— Куда нам? — спросил я Клааса, пониже опуская на лицо козырек матерчатой кепки. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь сообщил в Стражу или надзорную коллегию о появлении в порту Себастьяна Шило.

— Сюда, — указал Дега на пузатый трехмачтовый парусник.

— Идем! — заторопился я, желая побыстрее убраться с открытого пространства.

Трап каракки был опущен, мы беспрепятственно миновали стоявших на карауле матросов и поднялись на палубу, а там к нам незамедлительно вышел первый помощник капитана — смуглокожий и черноволосый, наряженный в нечто напоминавшее мундир офицера королевского торгового флота.

— Господа, — произнес он с заметным акцентом, — прошу следовать за мной. Капитан ожидает.

Капитан ожидает? Ну-ну.

Вслед за язычником мы спустились по трапу, и он распахнул дверь в удивительно просторную и светлую капитанскую каюту. Высокий потолок, удобная мебель и — никаких прорезей иллюминаторов и затхлости. Широкие окна были распахнуты настежь, воздух так и переполняли ароматы незнакомых благовоний.

— Вынужден оставить вас, — улыбнулся первый помощник, указал на стол с фруктами и графинами. — Угощайтесь. — И выскользнул за дверь.

Ловкач, безмятежно насвистывая, наполнил вином хрустальный бокал, подхватил из вазы персик и отошел к окну. Эдвард Рох опустился в глубокое кресло, но его невозмутимость была насквозь напускной — пальцы правой руки замерли в непосредственной близости от рукояти ботиночного ножа. Хмурый попросту встал сбоку от входной двери.

— Мастер, — подступил ко мне Дега, — мы ведь не спустим язычникам такого неуважения? Сейчас они привезли шестьсот бочонков вместо девятисот, а зимой и вовсе про нас забудут! — Парень раскраснелся, до предела накрутив себя, и нервно забарабанил пальцами по обшарпанному планшету. — Треть! Они поставят треть от обещанного и на этом успокоятся? Да мы так в трубу вылетим! Неуважение? Да бесы меня задери, это самый настоящий плевок в душу!

— Уймись, — оборвал я помощника. — Давай для начала выслушаем капитана, а потом уже станем рассуждать о неуважении и ответных мерах.

Но если начистоту — не навались на меня столько всяких проблем, и сам бы сейчас рвал и метал. Выручки от продажи шестьсот бочонков опиума хватит лишь на возврат долгов и банковского займа, и пусть никто из партнеров и не окажется обделенным, нам самим прибыли не видать как собственных ушей.

А это нехорошо. Никто не может безнаказанно запускать руку в мой карман. Как уже сказал Дега, это не простое неуважение, это самый настоящий грабеж.

Я все это прекрасно понимал, но был при этом абсолютно спокоен. Когда наваливается слишком много проблем, волей-неволей начинаешь переоценивать приоритеты.

Отыскать Берту, спустить под пирс Марка, избавиться с помощью болезного господина от браслета и только потом — выбить долг из нерадивого поставщика. Именно так, исключительно в такой последовательности.

Вот только когда распахнулась дверь и в каюту шагнул капитан, мысли о приоритетах враз вылетели у меня из головы.

— Ты?! — уставился я на высоченного широкоплечего мужчину с черными как смоль волосами и еще более темными, просто бездонными глазами. — Какого беса ты сюда заявился?!

— Я тоже рад тебя видеть, Себастьян! — добродушно пророкотал Густав Сирлин, но добродушным был лишь его голос. Чернокнижник оценивающе посмотрел на безмятежно смаковавшего вино Ловкача, перевел взгляд на подобравшегося Эдварда Роха и задумчиво улыбнулся: — Вижу, ты серьезно подготовился к разговору…

— О да, Густав! Чрезвычайно серьезно, — подступил я к нему. — Когда меня уведомили, что его светлость князь Симуш не в