Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я оглядел всех присутствующих и ухмыльнулся:

— Не похоже, что кого-то здесь переполняет сочувствие к тебе.

Карл Вадер отпил вина и подтвердил:

— Да, да! Другим местом думать надо было!

— Хватит! — не выдержал Густав, давно отвыкший от подобного обхождения. — Не играй с огнем, Себастьян! Где она?

— Отправил в лечебницу Святой Милости, но это было полгода назад, — ответил я и уточнил у Хмурого: — Ее ведь так и не нашли?

— Не нашли, — подтвердил головорез.

Я задумчиво кивнул и попросил его:

— Пошли парней в лечебницу, пусть разузнают, что и как.

— Полгода назад ничего не узнали, а сейчас выстрелит? — хмыкнул Дега.

Хмурый недобро глянул на моего помощника, но все же признал его правоту.

— Слишком много времени прошло, — произнес головорез.

— Пусть узнают, насколько серьезная была рана и кто из лекарей пахартского квартала мог взяться ее пользовать.

— А потом потрясти язычников? — Хмурый какое-то время обдумывал эту идею и решил: — Может выгореть.

— Аккуратней там! — взвился Дега. — Еще только новых проблем не хватало!

— Сделаем без шума и пыли, — пообещал головорез.

— Тогда лучше займись этим сам, — распорядился я.

Хмурый вышел из каюты; Густав Сирлин вздохнул и поинтересовался, без особой, как мне показалось, надежды:

— Найдет?

— Найдет, — уверил я его и попросил: — Клаас, дай мне на минутку твой планшет, пожалуйста.

Дега озадаченно поднялся на ноги, я взвесил в руке его увесистый планшет, а потом со всего маху врезал им помощника по лбу. Раздался звонкий щелчок, голова Клааса резко мотнулась, и он обмякшим кулем плюхнулся обратно в кресло. Пришлось даже придержать его за ворот, чтобы не скатился на пол.

— Веревку, пожалуйста, — нащупав пульс, попросил я озадаченно наблюдавшего за моими действиями Густава.

— Веревку, да? — задумчиво потер тот подбородок. — Паренек тебе книжку дал, ты его книжкой по башке… Хм… удавить меня вздумал?

— Быстрее! — потребовал я. — Он скоро очнется, а мне не хочется снова его бить. Его голова еще понадобится.

Но чернокнижник и не подумал сдвинуться с места.

— Ты не мог бы заняться этим где-нибудь в другом месте? — поморщился он.

— А ты не мог бы передать мне на триста бочонков опиума больше?

— И не совать свой отросток куда не следует пятнадцать лет назад? — вновь не удержался от подначки Карл Вадер.

— Довольно! — рыкнул на него Густав, выглянул в коридор и скороговоркой произнес что-то по-пахартски.

Вскоре в каюту заскочил босой, загорелый до черноты матрос и сноровисто примотал руки и ноги моего помощника к массивному креслу. После он с усилием затянул узлы и молча выбежал за дверь.

— Может, уже объяснишь нам, что здесь происходит? — потребовал тогда Сирлин объяснений.

— Видишь ли, Густав, не у тебя одного проблемы, — ответил я. — Мне тоже с кое-какими неприятностями разобраться надо.

— Просто клуб прокаженных какой-то, — хохотнул Ловкач.

— Точнее не скажешь. — Я вырвал из планшета два исписанных убористым почерком листа и протянул его мошеннику: — Якоб, вот список покупателей нашего опиума, займись.

— А транспорт?

— Дега должен был договориться насчет подвод, потолкуй с бригадиром грузчиков. С таможенниками и портовым начальством все уже решено.

— Клаас, так понимаю, от дел отошел?

— Да, опиум теперь на тебе.

— Вот порадовал так порадовал! — вздохнул Якоб, спрятал свернутые листы в карман и спросил чернокнижника: — Когда сможете начать разгрузку?

— Да хоть прямо сейчас.

— Дайте мне четверть часа, — решил мошенник, но, прежде чем успел покинуть каюту, я окликнул его:

— Якоб!

— Да, Себастьян?

— Надеюсь на твое благоразумие.

— Полагаешь, на мою честность надежды мало?

— На твою честность надежды нет вовсе.

— Не беспокойся, — ухмыльнулся Ловкач и кивком указал на примотанного к креслу Клааса. — Мне вовсе не светит оказаться на его месте.

— Это и называется благоразумие.

— Нет, такой расклад определенно не для меня, — отшутился Якоб и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Что ж, одной головной болью меньше.

Жаль, не самой главной.

— И что дальше? — поинтересовался Густав Сирлин, не скрывая раздражения.

— А сам как думаешь? — хмыкнул я, склонился над помощником и похлопал его по щекам.

Ресницы Клааса затрепетали, он встрепенулся, попробовал вскочить на ноги, но не сумел и в ужасе уставился на меня:

— Себастьян! Мастер! Что происходит?!

— Это ты мне скажи, что происходит, — попросил я. — Поведай, что именно побудило тебя ступить на скользкую дорожку предательства. — И уж тут мне не удалось удержаться от злого смешка: — Не слишком много пафоса, как ты считаешь?

— Нет, — мотнул головой парень, с некоторой задержкой осмыслил услышанное и поспешил оправдаться: — Я никогда не сделал бы такого, мастер! Я предан вам как никто другой!

— Предан… — Я произнес это слово, будто пробуя его на вкус. — Предан, да. Только не ты, а я. Я предан тобой, Дега.

— Это ошибка! Я никогда бы вас не предал! — зачастил Клаас. — Это какая-то ошибка! Меня оклеветали!

— Оклеветали в чем?

— Не знаю! Но, если вы говорите…

Густав Сирлин тяжело вздохнул и предложил:

— Себастьян, быть может, мы пропустим вступление и сразу перейдем к делу? Обычно это здорово экономит время.

— Пожалуй, так и поступим. — Я выпрямился, обошел кресло и встал у помощника за спиной. — Не буду утомлять всех долгими рассуждениями, скажу лишь, что с Васкесом ты связался зря. Это здорово ограничило круг подозреваемых. Ну а попытка повесить убийство Живица на Попрошайку — и вовсе верх нелепости.

— Это был Юлиус! — взвыл Дега. — Всеми Святыми клянусь, это он!

— Вовсе нет, — мягко улыбнулся я. — Видишь ли, старина Юлиус гарантировал мне, что никогда больше не вернется в Акраю.

— И ты веришь ему, а не мне?

— Именно, — подтвердил я. — Мертвецы обычно держат слово.

— Так ты его… — опешил помощник.

— Убил, да.

— Но мне сказали, что он был там! Меня просто ввели в заблуждение! Себастьян, понимаешь, меня обманули!

Я только головой покачал:

— Слишком много совпадений, Дега. Слишком много совпадений. — При воспоминании о зарезанных у «Гнутого вертела» парнях нестерпимо захотелось свернуть предателю шею, и побороть этот позыв удалось с превеликим трудом. — Ори и Гастон не подпустили бы к себе никого чужого. Что ты им сказал? Что это я тебя вызвал?

— Не было такого!

Густав Сирлин демонстративно посмотрел на часы и напомнил:

— Себастьян, я уважаю твою дотошность, но мы сейчас просто теряем время.

— И что с того? — обернулся я. — Чего-чего, а времени у нас в избытке. Работа идет, можешь не сомневаться.

— А раньше заняться поисками никак нельзя было? — нахмурился чернокнижник и нацелил указательный палец на Карла Вадера. — Лучше молчи!

Тот в ответ лишь усмехнулся.

Я отошел к столу, пригубил легкого пахартского вина с явственно различимыми фруктовыми