Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

и белых перчатках. По виду словно только что приехавший из театрального квартала, если не считать того, что под мышкой он сжимал докторскую сумку. Джентльмен степенно пересек грязную дорогу.

Не успел он выйти из круга, отбрасываемого фонарем экипажа, как младшая из детей, Тимна, проскользнула вперед.

— Итак, наконец-то все готово? — Джентльмен наклонил зонтик, с которого скатились серебристые капельки воды. — А то я уже почти оставил надежду. Где твой хозяин?

Тимна сплюнула:

— Он нам не хозяин. И ты не говорил, что их будет трое. Указанная цель была не одна.

— И все же ты здесь, девчонка, насколько я погляжу. Я доставил плату твоему хозяину. — Джентльмен протянул докторскую сумку. — Полагаю, на этом наше дело закончено.

— За троих плата больше, — прошептала Тимна. — И я же сказала, что он нам не хозяин.

Джентльмен положил сумку на мостовую и повернулся, чтобы уйти. Кучер по ту сторону улицы уже забрался на козлы и сидел на мокром сиденье, выставив перед собой хлыст как удочку. Вдруг протянувшаяся внезапно из мрака грязная рука дернула джентльмена за рукав. Тот резко обернулся, отбрасывая в сторону руку второй сестры.

— Господи, да сколько же вас здесь? — пробормотал он с отвращением.

В этот момент из тьмы высунулась еще одна рука, неторопливо потянулась вверх и провела лезвием по горлу джентльмена. На лице его отразилось изумление. Затем, будто из открытого крана, на его пальто хлынула струя крови. Зонтик упал. Мужчина рухнул на колени.

Кучер на другой стороне улицы обернулся на шум и вгляделся в темноту.

— Мистер Брэктуэйт? — позвал он. — Сэр? Все в порядке?

Младшая сестра, Тимна, смахнула с лица капли дождя.

— Ну? — тихо промычал Майка.

Кучер уже спустился и отцеплял один из боковых фонарей, поднимая его повыше, чтобы рассмотреть переулок. Тимна не спеша подняла голову и кивнула. Мальчик присел рядом с мертвецом. Взявшись за его подбородок, он повернул его голову на сторону и быстро отрезал ножом ухо, не заботясь об аккуратности.

А потом трое скрылись в переулке, оставив изуродованное тело джентльмена мокнуть под дождем.

Майка был лондонским агентом Аббатисы. Он должен был выполнять ее поручения и защищать ее интересы в грязных подземных трущобах Клакера Джека.

Сестры же его отличались еще большей кровожадностью. Если у кого-то из них и была фамилия, то никто ею давно не пользовался, а фамилия матери упокоилась вместе с ней в могиле. Они были кровными родственниками, но объединяла их не любовь, а ненависть — ненависть ко всему тлеющему в адском тумане этого мира. Несмотря на юный возраст, единственной работой, доставлявшей им удовольствие, было убийство.

Средняя сестра, Пруденс, обладала особым спокойствием и потому была страшнее. Она никогда не разговаривала. Худая, как черенок от лопаты, с вогнутым лбом, с черными, как будто специально выкрашенными ногтями на тонких руках. Двигалась она с нарочитой медлительностью. Порой Майка считал ее простодушной и недалекой, иногда же она казалась ему самой хитрой и коварной. Временами он ловил на себе ее взгляд со смесью страха и ненависти, которым она окидывала его из-под сальных волос, но ему было наплевать.

Младшая же, Тимна, не боялась никого — ни его, ни кого-то другого. В ее щербатой ухмылке было лишь два целых зуба, а всю спину пересекал шрам. Родилась она в подворотне под аркой, и Майка сам присутствовал при этом ужасе. В раннем детстве Тимна развлекалась тем, что отрезала лапки у живых крыс и бросала их в Темзу. Однажды она отдала уличному мальчишке все монеты, которые были у нее в кармане, чтобы тот изо всех сил пнул по лицу его спящего пьяницу-отца. Она не чувствовала ни голода, ни холода, ни жалости, ни отчаяния, что делало ее полезной для Аббатисы. Но в какой-то момент жестокий мир все же подействовал на нее, ранил глубоко в сердце, и именно эта рана сделала ее еще более жестокой.

Майка знал, что, если когда-нибудь его сестрам придется выбирать, они выберут друг друга, а его безо всякого сомнения оставят на растерзание. Но кроме них на всем белом свете у него не было никого, разве что Аббатиса, а это не так уж и много.

Сам он был сломлен изнутри, раздроблен на миллион мелких кусочков, которые уже не собрать в единое целое. Он понимал это, но ему было наплевать. Из множества инструментов в его сумке самым любимым был штопор с перламутровой ручкой, который он однажды ночью, в возрасте восьми лет, подобрал в водосточных трубах Мэрилебона. Этим штопором он мог проделывать такие удивительные фокусы, которые многие не сочли бы возможными, — например, вырезать глаз человека так, чтобы тот продолжал при этом видеть и страдать, — и ему нравилось это. Наблюдать за страданиями. Когда-то давно, в Карндейле, он считался клинком — сильным, умеющим уплотнять свое тело в нечто неприступное и мощное. Его забрала у младших сестер та ведьма, Харрогейт, и отправила как скот на север. Когда талант пропал, ему не было еще и восьми. На вокзале Кингс-Кросс его встретила Аббатиса — женщина шести с половиной футов ростом, с широкими плечами, кажущаяся совсем огромной на каблуках и в неохватной шляпе с перьями. При виде нее у любого мужчины начинала кружиться голова. Ее сопровождали две другие женщины в красном, молчаливые как пролитая кровь. Она отвезла Майку в роскошный гостиничный номер, и там он увидел своих маленьких сестренок, освобожденных из работного дома и набивающих рты пирожными. Он никого не боялся даже тогда, но понял, что Аббатису бояться нужно. У нее были серебристые, как острие ножа, глаза и горячие на ощупь руки. Позже он слышал страшные истории о том, что на предводительницу загадочного приюта в укромном уголке Парижа не действуют никакие таланты, что она невосприимчива к их силе. Некоторые говорили, что она прожила сотни лет и все это время преследовала и убивала талантов без угрызений совести, как другр. Некоторые утверждали, что она сама отчасти другр.

Он не был настолько глуп, чтобы верить всем слухам. Но даже он, семилетний мальчик, только что потерявший свои силы, уже не клинок, заново учившийся остерегаться тростей проходивших по улицам джентльменов, даже он твердо понял, что отказать Аббатисе невозможно. Ей были нужны глаза и уши в преступном лондонском мире, особенно в логове изгнанников под названием Водопад. Она предложила ему работу. Майка согласился.

Вскоре он обнаружил, что обладает иными дарами, особенно полезными в грязных и темных переулках. Ужасными дарами.

Весть о том, что Карндейл сожжен дотла, он воспринял с радостью. Через несколько недель после этого в Лондон