Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

У меня защипало в носу.

— Мама…

— Не слушай! — рявкнула Рия, заслоняя меня своим телом. — Это морок! Твоя мать сейчас дома, пьет чай и знать не знает, где ты. Иди дальше!

Я сглотнула ком в горле и пошла. Домик и мама растаяли за спиной, оставив после себя только горьковатый запах сгоревшего теста.

А потом я услышала голос.

— Тьерра!

Я вздрогнула и остановилась. Этот голос я узнала бы из тысячи. Крис. Не морок, не иллюзия — слишком живой, слишком злой, слишком реальный.

— Какого дрыша ты творишь⁈ — возмущенно спросил он.

Казалось, он говорит мне в мозг. Он звучал отовсюду — из стен, из-под ног, из самой темноты Лабиринта.

— Кристиан? — прошептала я, оглядываясь.

— Не отвлекайся! — резко сказала Рия, и в ее голосе впервые прорезались металлические нотки. — Это ловушка. Лабиринт пытается тебя запутать, используя дорогие тебе голоса. Не верь!

— Тьерра, немедленно остановись! — голос Криса звучал все настойчивее, все отчаяннее. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Вернись!

У меня сжалось сердце. Я замерла на месте, раздираемая противоречиями. Часть меня хотела развернуться и побежать на этот голос. Часть…

— Он всегда так говорит, — со злостью прошипела Рия. — Всегда решает за тебя. Всегда знает, как лучше. А ты так и будешь бежать по первому зову, как дрессированная собачка?

Я закусила губу. Рия была права. Он снова пытается мной командовать. Снова решает, что для меня лучше.

Я пошла дальше. Голос Криса еще долго звучал за спиной, но я старалась его не слушать. Почти получилось.

— Агутьерра Фредерика Харташ! — новый голос обрушился на меня, как лавина. Отец. — Остановись немедленно! Вернись домой, пока я не пришел и не вытащил тебя оттуда за шкирку!

Я вздрогнула. Папин командный голос всегда действовал безотказно, заставляя мои коленки подкашиваться. Даже сейчас, в этом проклятом месте, мое тело дернулось, готовое подчиниться.

— Не смей! — Рия буквально вцепилась когтями в мою руку, удерживая на месте. Ее глаза горели странным, нездоровым огнем. — Ты что, хочешь всю жизнь оставаться для них маленькой девочкой? Хочешь, чтобы он и дальше решал, куда тебе идти и с кем целоваться?

— Нет, — выдохнула я, хотя внутри все дрожало.

— Тогда иди! — она подтолкнула меня вперед. — Иди и докажи, что ты чего-то да стоишь!

Я сделала шаг. Потом еще один. Голос отца гремел за спиной, но с каждым моим шагом становился тише. А потом я перестала его слышать.

Мы прошли еще немного. Или много? Я потеряла счет времени. Лабиринт изгибался, петлял, стены меняли цвет от серого к черному, от черного к багровому. Ноги гудели, в висках стучало.

— Тьерра, — всего одно слово и меня бросило в холодный пот.

Тихий, ледяной, спокойный тон раздался в моей голове.

Я замерла, как вкопанная. Потому что мамин голос… он был страшнее, чем крики Криса и отцовский рев вместе взятые.

— Ты меня слышишь, малыш? — спросила мама ровно, без эмоций. — Возвращайся. Сейчас же.

У меня перехватило дыхание. Мама никогда не повышала голос. Но когда она говорила вот так — спокойно, холодно, чеканя каждое слово — это значило, что я вляпалась по самую макушку. Это значило, что дома меня ждет такой разговор, после которого мало не покажется.

— Рия… — прошептала я, чувствуя, как решимость начинает трещать по швам. — Мама… она никогда не говорит со мной таким голосом просто так. Может, правда, вернуться?

— Вернуться? — Эория резко развернулась ко мне, и в ее глазах полыхнул жадный, нетерпеливый, почти безумный огонь, которого я раньше не видела. — Ты хочешь вернуться, чтобы они снова заперли тебя в клетке? Чтобы Крис опять решал за тебя, а отец рычал, что ты его собственность? Чтобы мать смотрела на тебя как на ошибку?

— Но она не смотрит на меня как на ошибку, — попыталась возразить я, но голос прозвучал неуверенно.

— Ты сама в это веришь? — Рия прищурилась. — Она всю жизнь тебя оберегала, да? А в итоге ты выросла в ту, которую любой может натыкать носом, как нашкодившего котенка. Ты хочешь этого?

— Нет, — выдохнула я. — Не хочу.

— Тогда иди. — Рия кивнула вперед, в темноту Лабиринта. — Ты почти у цели. Я чувствую.

Я сделала глубокий вдох, отрезая себя от маминого голоса, который все еще звучал где-то на грани сознания, и шагнула вперед.

Мы шли дальше, но теперь я начала замечать, что с Эорией что-то не так.

Сначала это были мелочи. Она дергалась, как от укуса, когда я задавала вопросы. Шипела сквозь зубы что-то неразборчивое. Ее походка становилась все более нервной, рваной.

— Рия? — позвала я, когда она в очередной раз замерла на месте, впившись когтями в каменный пол. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она, но голос прозвучал хрипло, словно говорил кто-то чужой. — Иди. Не останавливайся.

Я пошла, но через несколько шагов обернулась. Эория стояла на том же месте, и теперь ее тело сотрясала мелкая дрожь. Чешуя на загривке встала дыбом, из горла вырывалось приглушенное рычание.

— Рия! — я бросилась к ней. — Что с тобой?

Она подняла голову и я отшатнулась. Ее глаза… они менялись. Зрачок то расширялся, то сужался до точки. В одном глазу плескалась знакомая, родная зелень, во втором — мутная серость, от которой веяло холодом и смертью.

— Уходи… — прохрипела она, и в голосе смешались два тона — ее собственный и какой-то другой, скрежещущий, древний, чужой. — Не стой… надо идти… к цели…

— Какая к дрышу цель⁈ — закричала я, хватая ее за морду, пытаясь заглянуть в глаза. — Эория, посмотри на меня! Что происходит?

Она забилась в моих руках, как в припадке. Когти заскребли по камню, высекая искры. Из горла вырвался звук — не то стон, не то рык, не то мольба.

— Этот подонок… он проник… — выплюнула она, и из пасти потекла темная, густая слюна. — Все время… с самого начала… как только ты проснулась… он шептал… толкал… я не могла…

У меня похолодело внутри. Мастер. Его магия. Она была в Рии все это время? Она вела меня сюда не потому, что верила в меня? А потому,