Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

Я сползла по стволу и села на камень, поросший холодным и скользким мхом.

Мысли текли липкие, тяжелые, как та патока, что Бен напустил мне в голову. Но теперь это были мои мысли. Честные. Без подсказок со стороны.

— Эория, — прошептала я. — Как я могла не заметить изменения в ее поведении? Я была так занята своими обидами, своими «хочу доказать», что не увидела, как мой друг… моя драконица… страдает.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором встала картинка: Рия, бьющаяся в припадке, ее глаза, меняющие цвет, ее голос, раздваивающийся на свой и чужой.

— Она боролась. Все это время она боролась с ним, а я подначивала ее, тащила в этот дурацкий Лабиринт, радовалась, что она меня поддерживает, — я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Поддержала, называется. Чуть не завела прямиком в пасть к своему мучителю.

Тишина Леса стала какой-то другой. Сочувствующей, что ли? Или мне просто казалось от усталости.

Я подняла голову и посмотрела на небо, которого не было видно сквозь переплетенные кроны. Где-то там, над этим кошмаром, светило солнце, мама пекла пирожки, папа ругался с подчиненными, а Крис… Крис, наверное, пил кофе и злился, что я не пришла с ним поговорить, как обещала.

— Он думал обо мне все эти пятнадцать лет, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Писал письма. Хранил мои детские каракули. А я? Я устроила истерику, потому что он посмел меня спасать.

Слеза скатилась по щеке и упала на мох. Мох противно зашипел и почернел.

— Ну конечно, — хмыкнула я, вытирая лицо. — Даже слезы здесь ядовитые.

Я сидела на этом камне, в сердце Леса Отчаяния, и чувствовала себя самой последней дурой во всех мирах.

Все, что я делала с момента возвращения Криса — было продиктовано одной единственной потребностью: доказать, что я уже не маленькая. Что я чего-то стою. Что со мной нельзя обращаться как с ребенком.

— А в итоге, — я горько усмехнулась. — В итоге как ребенок я себя и повела. Обиженный, капризный, глупый ребенок, который решил, что весь мир крутится вокруг его хотелок.

Где-то вдалеке раздался глухой рык. Эория? Или просто Лес дышит?

Я встала. Камень подо мной был холодным, ноги затекли, но в груди разгоралось что-то новое. Не то пламя, что толкало на безрассудства, а другое — тихое, ровное, уверенное.

— Я должна сразиться с ними, — сказала я вслух, и голос мой прозвучал твердо, без истерики. — Найти Источник Радости и спасти Дрэдфилд.

Я посмотрела на свои руки. Обычные руки. Ведьмовские, да, но пока еще не научившиеся толком колдовать. Драконьи, но без когтей и чешуи.

— Это моя битва по праву рождения, — продолжила я, и каждое слово ложилось в груди кирпичиком, выстраивая стену решимости. — Иначе какой смысл в том, что я дочь своих родителей? Просто трусливая девчонка, которой магия досталась по наследству, но которая не способна ей воспользоваться?

Ветви надо мной скрипнули, будто соглашаясь и я пошла вперед уверенной походкой, не оглядываясь и не сомневаясь. Впервые за долгое время я знала, что делаю правильную вещь.

— Ты никому ничего не должна, девочка моя!

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Эория материализовалась прямо передо мной — из ниоткуда, из тени, из воздуха. Чешуя ее тускло мерцала в полумраке Леса, глаза горели знакомым зеленым огнем, но в них не было той мутной поволоки, что я видела в Лабиринте. Она была… собой. Настоящей. Живой.

— Рия! — закричала я и бросилась к ней, обвивая руками ее мощную шею, зарываясь лицом в теплую чешую. — Рия, ты жива! Ты вернулась! Ты…

Дальше говорить я не могла, потому что слезы хлынули сами собой. Я рыдала в ее шею, размазывая сопли по чешуе, и мне было плевать, как я выгляжу. Мой дракон вернулся. Моя Рия была здесь.

— Ну-ну, малышка, — она обхватила меня лапами, прижимая к себе, и это объятие было таким родным, таким правильным, что я разрыдалась еще сильнее. — Тише, тише. Я здесь. Я справилась.

— Как? — всхлипывала я, отрываясь от нее, чтобы заглянуть в глаза. — Как ты спаслась? Он же был в тебе! Я видела, как ты боролась!

Эория вздохнула — по-человечески, устало.

— Не сказала бы, что спаслась, — честно ответила она. — Скорее, вышла на ничью. Сейчас внутри меня, кроме меня самой, нет никого. Но, — она помрачнела, — нет никаких гарантий, что этот мерзкий старик снова не попробует залезть мне в голову в самый неподходящий момент.

Я прижалась к ней сильнее, чувствуя, как под чешуей бьется огромное, горячее сердце.

— Моя, — прошептала я, гладя ее по морде. — Ты моя.

Но внутри тут же кольнуло:

«Моя… А по факту своя собственная. Даже здесь я прокололась, думая, что создала ее сама. По факту она просто ждала нужного момента, чтобы возродиться. Я только разбудила. А дальше она сама».

— Без тебя я бы все равно не справилась, — сказала Эория, похлопав лапами по моей спине. Осторожно так, чтобы не поранить когтями.

Я отстранилась и посмотрела на нее вопросительно.

— Не нужно так на меня смотреть, — фыркнула драконица. — Если бы не ты, я бы никогда не ожила. Мы связаны. Ты создала меня. Научила дружить и принимать то, что иногда я могу быть не права. Ты научила меня ценить человеческую жизнь и дала мне силы справиться с этим уродом. Ты — друг. Ты — моя душа! Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну? Обойдешься!

У меня снова защипало в глазах, но на этот раз это были хорошие слезы.

— Но ты же сама сказала, что у него есть рычаги воздействия на тебя и ты не можешь быть до конца уверена, что он не использует это против тебя снова.

Эория посмотрела на меня с укоризной. Таким взглядом, каким смотрят на несмышленых детей, которые задают глупые вопросы.

— Тьерра, мне тысяча с хвостом лет. Чем, по-твоему, я занималась в заточении столько времени?

— Чем? — честно признаться, мне стало любопытно.

— Придумывала планы, как насажу этого упыря и его приспешников на колья.

— В общем, вопрос снят! Я иду с тобой!

Я хотела было возразить, но тут мимо нас что-то с