Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

— Вы предлагаете использовать императора как приманку? — в его голосе прозвучало недоверие и возмущение. — Это немыслимо!

— Немыслимо — позволить ему умереть из-за нашей нерешительности, — парировала я. — Послушайте. Праздник пройдет как обычно, но будут внесены небольшие, почти незаметные изменения. Изменится рассадка гостей. Ближе к трону будут сидеть только самые доверенные люди. Ваши люди. Переодетые в придворных. Изменится меню. Все блюда для императорского стола будут готовиться не на общей кухне, а в отдельных покоях, под надзором вашего человека. Изменится порядок развлечений. Вместо обычных музыкантов выступит труппа «слепых» акробатов из далекой провинции. Которые на самом деле будут вашими лучшими бойцами.

Я говорила быстро, мой мозг работал с лихорадочной скоростью, планируя новый план.

— Мы создадим «стерильную зону» вокруг императора. Они смогут смотреть, но не смогут подобраться. Ни с ножом, ни с ядом.

— А что, если они используют арбалет? С дальнего расстояния?

— А для этого есть я.

Цзинь Вэй удивленно посмотрел на меня.

— Я буду сидеть за столом, недалеко от трона. Моя задача — не сражаться, а смотреть. Наблюдать за каждым гостем, за каждым слугой. Искать аномалии в поведении. Искать того, кто нервничает, кто смотрит не туда. И если кто-то попытается сделать хоть одно резкое движение в сторону императора… — я коснулась своего наруча, где под одеждой были спрятаны мои иглы, — я его остановлю. Раньше, чем кто-либо успеет понять, что произошло.

Мужчина молчал, обдумывая мой план. Это была очередная безумная авантюра, но в ее безумии была своя, извращенная логика.

— Это может сработать, — наконец сказал он. — Но это невероятно опасно. Для вас.

— Я уже давно живу в состоянии опасности, генерал, — я позволила себе слабую улыбку. — И уже начинаю к этому привыкать.

Он неохотно кивнул.

— Хорошо, мы сделаем по-вашему. Я поговорю с императором, уверен, он одобрит. Император доверяет вам.

«Император доверяет вам». Эти слова прозвучали странно. Император видел меня один раз в жизни.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я рассказал ему, что вы сделали в Долине, о вашем выборе. Он сказал, что человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради спасения других, заслуживает большего доверия, чем сотня министров, приносящих клятвы верности.

Я не знала, что на это ответить. Я просто стояла посреди этого кровавого погреба, и впервые за долгое время чувствовала не страх и не ярость, а что-то теплое, похожее на… гордость.

— Нам нужно уходить, — сказал он, возвращая меня в реальность. — У нас много работы.

Он отдал приказ своим людям зачистить следы. Мы вышли из погреба и вернулись в мои покои. Я чувствовала на себе его взгляд.

— Вам нужен отдых, — сказал он, когда мы остались одни. — Битва, которую вам предстоит выдержать через два дня, будет не физической, а ментальной. Она истощит вас до предела.

— Я отдохну, когда все закончится, — ответила я.

Цзинь Вэй подошел ко мне, совсем близко.

— Я не смогу быть рядом с вами во время пира, — сказал он. — Я буду командовать охраной по периметру. Вы будете там одна.

— Я не буду одна, — возразила я. — Со мной будут ваши люди.

— Они — солдаты. Они будут следить за угрозами, а вам придется следить за душами. Это сложнее.

Он протянул руку и, на мгновение поколебавшись, коснулся моего плеча. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.

— Берегите себя, Лиюэ, — прошептал он, впервые назвав меня по имени без официального титула.

И в этот момент, глядя в его темные, серьезные глаза, я поняла, что цена победы в этой войне может оказаться гораздо выше, чем я предполагала. Потому что я начала бояться не только за свою жизнь. Я начала бояться за его.

Глава 25

Следующие два дня были самым странным и напряженным периодом в моей жизни. Для всего мира, для всей столицы, это было время радостного предвкушения. Праздник Пасти Дракона был одним из самых любимых в народе. Улицы украшали красными фонарями, в храмах воскуряли благовония, а во дворце царила праздничная суета. Придворные дамы обсуждали новые наряды, министры — порядок тостов, а повара на императорской кухне трудились денно и нощно, создавая кулинарные шедевры.

Но под этой блестящей, позолоченной поверхностью, во дворце, текла совсем другая жизнь. Жизнь, наполненная тихими приказами, бесшумным движением теней и холодным блеском стали. Я была частью этой тайной жизни, ее нервным центром.

Я не покидала своих покоев. Официально, я все еще «восстанавливала духовные силы» после своего путешествия и готовилась к долгому затворничеству в монастыре. На самом деле, я превратила свою комнату в штаб-квартиру и тренировочный лагерь. Военный врач, верный человек генерала, навещал меня каждый день, принося не только лечебные мази, но и донесения, зашифрованные в рецептах. Я узнавала, что «труппа слепых акробатов» успешно прибыла в столицу и разместилась в казармах «Черной стражи». Что «особые специи» для императорского стола доставлены и находятся под охраной. Что рассадка гостей изменена под предлогом «улучшения гармонии фэн-шуй в зале», что вызвало волну недовольства среди аристократов, но было непререкаемо, так как исходило от имени вдовствующей императрицы.

Цзинь Вэй менял внутреннюю структуру дворцовой жизни, оставаясь при этом невидимым.

Мои же тренировки были ментальными. Я не могла рисковать физическими упражнениями из-за ребер. Вместо этого я часами сидела в медитации, но цель ее была не в достижении покоя. Я училась расширять свое восприятие. Я закрывала глаза и пыталась «услышать» дом. Не ушами, а своей Ци. Я училась различать шаги слуг за дверью, чувствовать вибрацию от проехавшей по двору повозки, улавливать эмоциональный фон людей, проходящих по коридору. Шепот долины, который чуть не свел меня с ума, оказался суровой, но эффективной тренировкой. Он научил меня фильтровать ментальный шум, выделяя из него аномалии.

Накануне праздника, поздно вечером, Цзинь Вэй пришел сам. Без предупреждения. Он появился в моей комнате так же тихо, как и всегда, одетый в простую темную одежду. Два гвардейца, охранявшие мою дверь, даже не шелохнулись.

— Последние приготовления, — сказал он вместо приветствия, разворачивая на моем столе план Тронного зала. Он выглядел уставшим. Под его глазами залегли тени, а на подбородке появилась легкая щетина, которую он, видимо, не успел сбрить. Эта крошечная деталь делала его не просто генералом,