Нечисть. Лиходей. Книга 2 - Tony Sart

Не прошло и получаса, как меня жестом поманил Шинора, приглашая на беседу к вожаку. Понимая, что нужен им только Горын со своими безумными задумками, я лишь вздохнул и, взяв посох, побрел к месту. С черепом мы с тех пор так и не обмолвились ни словом, а потому я даже не представлял, что на уме у моего спутника.

Увязавшегося было следом Молчана остановил один взгляд Ивара, брошенный вскользь. Мигом остыл шумный мой друг, сник и принялся помогать разбивать постой.

– Говори, – негромко сказал главарь, когда убедился, что лишних ушей поблизости не осталось и в небольшой березовой рощице были только мы втроем. Вчетвером, если считать Горына. Именно к нему и обращался теперь Ивар.

Череп скрипнул челюстью, блеснул бледными огоньками глаз и загудел таинственно:

– Давняя память во мне говорит. Много веков уж не было чудищ подобных на землях русских, но когда-то полнились тварями такими края сии. Нелегко было обороть их, но возможно. Не сладит с гадом ни булат, ни стрела, ни слово волшебное. Ни зеркальце. – Он зыркнул на Шинору, и во мне поселилась уверенность, что череп попросту глумится. – Как и многое былинное да древнее, заключено все в силе тройственности, а потому прознали витязи, что трижды по три надо идти на чудище. Только тогда заветная связка сработает, обернется чудище трижды вокруг себя, хвост свой укусит да и издохнет.

– Ничего не понял, – раздраженно проворчал вожак, теребя длинный ус. – Говори толком!

Череп вздохнул и медленно, будто дитю малому, стал втолковывать:

– Отбери лучших воинов три раза. По три. И каждые три часа отправляй их в логово чудища.

– Так не лучше ль ватагой навалиться? – поразился слушавший до того волшбарь. – Вместе и сподручнее, и каждый другого щитом прикроет, удар отведет.

Горын горестно закатил глаза-огоньки.

– Не в силе дело, умишки! Коль можно было б такую гадину силой одолеть, то любые мужики из деревни лупцевали б чудищ за каждым забором, а не камнями стояли аль драпали с пожитками куда подальше! Говорю же: тайна тут заветная в тройственности! В этом вся волшба и заключена, что способна тварь обороть.

– Это что ж выходит, – не унимался подозрительный Шинора, – те самые первые на убой пойдут, чтобы последних силой чародейской напитать?

Судя по лицам вожака и колдуна, губить просто так людей, лишь опираясь на слова случайно встреченного черепа, было им не по нраву.

– Да нет же, – сокрушенно вздохнул Горын. – Схоронятся они до времени. Первые по правую руку в засаду сядут, вторые по левую, а уж как третьи подойдут, так и соединятся силы, что за то время будут копиться. Вот тогда-то чудищу и конец! Что ж вы, сказок не слыхивали?

Ивар с Шинорой переглянулись, и на их лицах явно читались большие сомнения. И я прекрасно их понимал, потому как то, что предлагал Горын, шло вразрез со всеми ратными хитростями или хотя бы житейской мудростью. Слать в неизвестность, в пасть чудища, малыми горстями людей сродни тому, что тушить огонь не полной кадкой, а брызгами. Пшик!

Но все же, видать, главарь принял решение. Шагнув вперед, он глянул почему-то мне прямо в глаза и процедил сквозь зубы:

– Будь по-твоему, голова мертвая. Но смотри у меня, коль не сладится дело, то я тебя и ведуна твоего самих отправлю нечисти этой в подношение…

Я промолчал и взгляда не отвел. Кивнул вожак да и пошел прочь, обратно к становищу, а следом поспешил и волшбарь. Я же еще некоторое время стоял недвижно среди молодых березок и думал. И лишь чуть позже негромко спросил у черепа:

– Ты знаешь, что делаешь?

Горын не ответил.

Прошло уже почти три часа с тех пор, как первая троица спустилась в узкую каменистую щель. Ушли храбрецы, стихли последние перекаты осыпающихся камней под ногами, и вновь на мир опустилось безмолвие. Поначалу все мы напряженно вслушивались в гулкую тишину, и легче б нам было, коль послышались бы отголоски битвы или даже просто вопли обреченных, тогда стало б ясно, что там что-то творится. Но нет. Ни звука.

Меня не покидало чувство, что Горын задумал какую-то каверзу, но я все не мог понять, какую именно, а сам череп вел себя странно и отрешенно, то разражаясь безумными длинными былинами про древности, то внезапно замолкая. Мой спутник явно был не в себе, и что творилось с ним, было мне неведомо.

Мы ждали.

Молчан, который вызвался было идти в первой троице, но неприметно остановлен мной, обиженно сопел в отдалении, в гневе правя заточку топора. Бедное лезвие ныло под взмахами точила и готово было сломаться. Меня это вполне устраивало, потому как, когда мой друг только собирался шагнуть вперед при выборе добровольцев, я прихватил его за рукав и отвлек на миг. И этого хватило, чтобы он припоздал – вызвавшихся было хоть отбавляй. Каждый хотел сыскать себе славу. А после уж я постарался растолковать украдкой Молчану, что, дескать, лезть не надо, что вся слава будет позже, а это все хитрость да уловка, чтобы зверя обмануть.

– Да что ж мы, друзей верных, с кем за одно весло держались, на гибель посылаем? – завопил было неспособный таиться детина, но я быстро успокоил его, что задумка тем и хороша, что никто не пострадает.

Друг мой вроде бы успокоился, но дуться не перестал. Поверил ли мне он? Не знаю. Потому как сам себе я не верил, равно как и затее Горына. Но выбора не было.

Во вторую троицу желающих было гораздо меньше, но все же собрались и вновь ушли в неизвестность ущелья.

И опять тишина.

Когда на землю опустились стылые сумерки, пришел черед третьей троицы и совсем не нашлось отважных, а потому Ивар собирался было назначить сам воинов, как его остановил волшбарь. Хитро прищурившись, он что-то зашептал на ухо вожаку, то и дело косясь на меня. И я уже понимал, к чему идет дело.

Разбойники.

Не хватило выдержки выполнить тройственный уговор. Да оно и понятно, потому как людей терять ни за медяху – нехорошее дело. Пошли на поводу у ведуна и черепа его клятого? Так пора бы опомниться, пока всю ватагу не сгубили. Да и очельник пущай свое дело покажет. А не вернется? Так чужая кровь на чужих руках не наша забота.

Вожак качал головой, слушая Шинору. А после указал на меня и бесцветным голосом сказал:

– Поиграли, и хватит.