Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Да... — он стушевался, опустил голову, — ничего.

— Раз ничего, тогда и нечего! — Она резко встала, перешагнула через лавку и пошла к себе.

Пока рубаху чистую доставала, аж передёргивалась, вспоминая, что Халзан сказал, головой упрямо мотала, точно отгоняя непрошенные мысли. А в бане успокоилась. Сидела на полке, вытянув ноги, млела в горячем пару, думала. Прикидывала, как же со стороны глядятся учения с Хрюшей, что брат его подумал про них такое... А что? Дальше врать себе, что Хрюша не волнует её, интереса не вызывает?

Стараясь не задеть закопчённую стену — баня по-чёрному топилась, — Демира слезла с полка, лениво потянулась. Взяла лыковую мочалку, смочила в щёлоке. Мылась неспешно, растягивая удовольствие. Сполоснув волосы, замерла над лоханью с водой, рассматривая своё отражение. Дотронулась до носа.

Хрюша. У Хрюши нет носа. А как это, когда нет носа? Как пятачок у свиньи. Два провала на лице, длинные дырки ноздрей и между ними перегородка хрящика.

Указательным пальцем Демира подтянула пипку носа вверх, всмотрелась. Вот так. Как у свиньи пятачок. Только у атамана страшнее, вчистую же срезан нос, до самых щёк. Потому и Хрюша.

Демира вздохнула. Шагнула к лавке, взяла рушник, принялась вытираться. За дверью громыхнуло что-то, да так, что она подскочила в испуге. Снаружи упало, брякнуло, послышалась брань, кто-то заорал, обороняясь. Наскоро обмотавшись утиркой до подмышек, Демира приоткрыла дверь и выглянула.

Халзан волок от бани Булата, держа его за шиворот, как нашкодившего пса, и наддавая под зад коленом. Незадачливый соглядатай вырывался и вопил на весь двор:

— Чё, убыло бы с неё? Только посмотрел же, и всё! Какой вред-то от глаза?

Подошёл Хрюша, огромный, сильный, и молча свесил меньшому братишке леща.

— Не надо! — не выдержала Демира. — Заколотите дурака совсем!

Хрюша и Халзан обернулись, на миг застыли, увидев её, едва прикрытую льняным холстом, с разбросанными по плечам мокрыми волосами.

— Марш назад! — рявкнул начальник.

— Застудишься! — добавил его брат.

Демира послушно шагнула обратно, но, затворяя дверь, не удержалась, обронила сердито:

— Раскомандовались, умники!

И вослед ей донёсся стон измученной Булаткиной души:

— Какая же она красивая!

— Ты тоже ничего, — пробормотала Демира, надевая на влажное тело рубаху, — но попытай удачи в другом месте.

Она вернулась в дом и застала братьев, обсуждающих всё то же. Взъерошенный Булат горячо доказывал старшим, что баба без любви и ласки, что цветок без дождя, вянет.

— Ты последняя капля воды, которую она ждёт! — язвительно рассмеялся Халзан.

— А чем я плох? — растопорщился Булат. — Никто покуда не жаловался! А ваша Демира балована!

— Ступайте, мойтесь, — позвала балованная, подойдя к ним, — а то ж уйдёт весь жар. Народу-то много, всем баня потребна.

— Потрёшь мне спинку? — Шустрый негодник мгновенно оказался рядом и приобнял её за талию.

— С радостью! — согласилась Демира и шутя, но крепко дёрнула его за ухо. — В другой раз!

— Да что ж такое-то? — взвыл Халзан, хватая брата за кафтан и оттаскивая в сторону. — Горбатого могила исправит!

Хрюша стоял поодаль и молча смотрел на них, презрительно кривя губы.

— Не ори на него, — попросила Демира, — он не виноват, то жизни закон. Молод, горяч, весна...

— Вот! — обрадовался Булат. — Она понимает!

— Чего же не идёт с тобой? — подначил его Халзан.

— А кочевряжится! По-бабски! — нашёлся хитрец.

— Караул надо удвоить, — Демира повернулась к Хрюше.

— С чего вдруг? — удивился он. — Солдаты в городе? Соглядатаи доложили, тишина мертвецкая! Ни души!

— Халзан сказал, предчувствие...

Хрюша насмешливо оглядел брата, потом Демиру и дружелюбно предложил:

— Так и вставайте в дозор ночкой, кто ж вас неволит? Ходите от дома до леса, морозьте задницы! Холода ночами бодрые, не заскучаете! Предчувствие у них! — фыркнул. — Пророки! Пошли! — кивнул братьям. — Баня стынет!

— Я тебя предупредила! — сказала Демира.

— Что? — Он обернулся, посмотрел на неё так, точно впервые увидел. — Ты меня предупредила? Когда отрядом командовать станешь, тогда и будешь принимать решения! — ответил как отрезал. — Опасаешься облавы, ступай и карауль до утра! А я понапрасну людей студить не стану! И так по весне через одного хворые! Тот кашляет, этого жар мает! Мне сильные воины нужны, а не мозгляки сопливые! В баню всех и зелена вина с перцем по чарке! И спать до утра! Самых крепких в караул определю! И ты спать иди! — приказал напоследок. — Занедужишь после бани — пеняй на себя!

Демира не стала спорить, повернулась и пошла к себе, хоть и закипала внутри серая пена досады.

Она долго не могла уснуть, лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту, когда услышала тихий стук. Неслышно поднялась, взяла шерстяной плат, набросила на плечи, открыла засов. На пороге со свечой в руке стоял Халзан. Смутился, увидев её в нижней рубашке, опустил глаза.

— Входи, — Демира посторонилась, пропуская его в комнату, и закрыла дверь.

Лучше они поговорят здесь, чем в коридоре, не попадаясь никому на глаза и не давая пищу для слухов.

— Что ты хотел, Халзан? — спросила Демира, видя, что он не решается начать разговор. — В караул меня позвать?

— Караульные на посту, не дремлют, — ответил он, — я хотел сказать за брата...

— Пустое! — Она махнула рукой. — Командовать должен кто-то один. Он прав.

— Ты за меня подставилась...

— За тебя? — Она рассмеялась в изумлении. — Я тебя подставила, Халзан! Твою чуйку брату твоему выдала! Как смуту, как страх! Ты доверился мне, а я...

— Мне не впервой перед Хрюшей позориться! — улыбнулся он. Посмотрел на неё открыто, облегчённо. — Стало быть, не держишь зла на меня?

— Да за что, Халзан, за что? — Демира положила руки ему на плечи и тихонько встряхнула. — Так ты за этим и приходил?

— За этим, — кивнул он. — Хрюша посрамил тебя за страх и малодушие, а всё из-за меня.

— Вот нашёл об чём тревожиться! Мне укор глаз не колет! — утешила она.

— Ты, должно, такое прожила, что тебе Хрюшина немилость... — Халзан осёкся, нечаянно задев её прошлое, но пальцы Демиры ободряюще сжали его плечи, и посмотрела она тепло,