Дом Фрэнка - Кей Синклер

Лампа на прикроватной тумбочке озаряет всю комнату теплым желтым светом, и я уже готова плюхнуться на круглую кровать – мягкие бархатные подушки буквально манят это сделать. Но не могу же я лечь в дорожной одежде, в мокрых, холодных носках, в платье, подол которого перепачкан грязью так, что мне становится страшновато за темно-синий узорчатый ковер, укрывающий деревянный пол.

Я принимаюсь разматывать промокший платок-повязку. Затем ослабляю шнуровку корсета, и легкие облегченно расправляются, прочие части тела наконец-то принимают естественную форму. Я стаскиваю сапоги, ожидая увидеть там припрятанную волшебную палочку, но той на месте не оказывается.

– Проклятие! Куда я ее сунула?

Я открываю чемодан, и туго набитые вещи выпрыгивают мне навстречу, как черт из табакерки. Надо было не халтурить и заколдовать их как следует. Перетряхнув пожитки, я обнаруживаю палочку в ворохе одежды, – а вместе с ней и фотографию в квадратной серебряной рамке.

Это наша с тобой фотография. На тебе – то пафосное красное платье, которое заставляла носить матушка, и ты, как будто в отместку, весь день хмурилась. Но когда пришло время сделать снимок, мать попросила тебя улыбнуться и принять соответствующую позу.

Да уж, с позой ты тогда постаралась!

Это, пожалуй, моя любимая фотография – у тебя здесь глазки в кучку, зубов не видно, но улыбка такая широкая, что, кажется, лицо вот-вот треснет. А я стою рядом и хохочу, высунув язык. Мать тогда отчаянно ругала нас за то, что мы испортили снимок, но нам было плевать. В тот день ты меня знатно повеселила. Ты всегда старалась радовать меня, Фи.

Я ставлю фотографию на прикроватную тумбочку и, поцеловав подушечку указательного пальца, касаюсь им твоего лица.

А потом нахожу прозрачную банку, полную сверкающего праха, и аккуратно ставлю рядом с фотографией.

Я люблю тебя, Фиона. Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы отвезти тебя в Ясеневые сады. Но обещание есть обещание. Я сделала это. Я приехала сюда. А завтра я наконец-то предам твой прах земле. После стольких лет трусости я просто обязана это сделать. И это не единственное, что я тебе должна.

Глава вторая

Грохочет гром, и я вздрагиваю и просыпаюсь. Руки будто налились свинцом, ноги чувствуют себя немногим лучше. На то, чтобы хотя бы свесить их с кровати, уходит немало сил. Суставы почти не гнутся. И зачем я только тащилась всю дорогу пешком от этой станции…

В комнате царит темнота. За окном вспыхивают молнии, дождь отчаянно колотит в стекло. Лампа на прикроватном столике погасла. Я дергаю за шнурок, но она не включается. Видно, в доме выбило пробки.

Пошарив под матрасом, я нащупываю палочку, затерявшуюся в складках одеяла. Нужно наколдовать хоть какой-то свет. Помню, как ты впервые показала мне, как это делается, Фи. Хотя сейчас мне интересно, получится ли перевести эти слова в настоящее заклинание. Что ж, ничто не мешает попробовать. Я продумываю слова и взмахиваю палочкой:

Здесь не видно ни зги, и дороги мне нет.

Темнота-темнота, обратись-ка ты в свет!

Кулон на моей шее нагревается, а кончик палочки шипит. Затем выплевывает поток золотого света, на миг озарившего комнату, и снова гаснет.

– Вот же барахло дешевое! – я досадливо стукаю палочкой по ладони, и свет вспыхивает снова.

Часы над дверью комнаты бьют шесть раз. Всего-то шесть вечера, а у меня ощущение, будто я проспала целую вечность. Видимо, и впрямь основательно утомилась. Снова завязав на голове платок, я выхожу в коридор.

Там оказывается так же темно, как и в комнате, только в самом конце горят несколько свечей. Шторы плотно задернуты, преграждая путь сквознякам. Кругом царит тишина, но стоит мне дойти до лестницы, как снизу доносятся отголоски разговора и звяканье столовых приборов. Запах еды зовет.

Я поднимаю повыше сияющую палочку. Первая же ступенька скрипит под ногами. Я смотрю вниз.

Не то чтобы я боялась темноты, Фи, но, честно говоря, там, внизу, и впрямь очень, очень темно.

– Ох, дорогуша, какая напрасная трата чар, – раздается откуда-то сверху вкрадчивый голос.

Я поднимаю глаза – с четвертого этажа спускается пожилая дама в роскошном черном платье с полупрозрачными рукавами. Серебристые волосы, уложенные лесенкой, ниспадают ниже плеч. В руке она держит свечу, позволяющую мне разглядеть резкую челюсть и кошачьи глаза.

Я тут же прячу палочку за спину и отчаянно трясу, смахивая заклинание света. Затем тихонько убираю ее в сапог, и женщина усмехается.

– Нет никакой нужды прятать палочку. В том, чтобы ей пользоваться, нет ничего предосудительного. – Она такая высокая, что, подойдя ближе, нависает надо мной. – Мы все с чего-то начинали.

– Да, пожалуй, вы правы. Добрый вечер. Меня зовут Сэйка, – я протягиваю руку. Женщина пару секунд смотрит на мою шелковую перчатку, прежде чем ответить на рукопожатие.

– Я Хильда. Живу на четвертом этаже.

Кажется, ей не очень удобно волочить шлейф платья по ступеням, так что я помогаю ей, и Хильда улыбается:

– Что ж, Сэйка, похоже, буря выбила пробки по всему дому. Не проводишь старушку вниз? А то я уже не так резва, как прежде.

– Конечно. Судя по звукам, там что-то уже происходит.

– Должно быть, накрывают стол к ужину. Идем. Заодно по дороге расскажешь мне о себе.

Представиться, значит? Что ж, это я, пожалуй, умею, Фи. Довелось основательно попрактиковаться.

– Да, как пожелаете. Я приехала в Ясеневые сады, потому что у меня завтра похороны.

Хильда вопросительно поднимает тонкую бровь.

– То есть, в смысле, не у меня. У моей сестры. Она попросила меня закопать ее прах здесь, а я очень долго откладывала это все. Ну, вот теперь я приехала. А Фрэнк оказался достаточно любезен, чтобы позволить мне остаться на ночь, так как на улице гроза.

– Лапушка, такими темпами ты останешься здесь на неделю – в Ясеневых садах грозы практически все время. – Мы спускаемся по лестнице вместе, и свеча в руках Хильды освещает ступени. – Фрэнк мне рассказал кое-что о тебе.

Что он мог рассказать-то? Мы же, считай, пять минут как знакомы.

– Надеюсь, только хорошее?

– Конечно. Главный сплетник в этом доме не он – это моя должность, – Хильда смеется.

Я неловко улыбаюсь и запихиваю палочку поглубже в сапог. Хильда заинтересованно на меня косится, и я тут же начинаю паниковать.

– Палочка помогает мне фокусировать заклинание, – поясняю я.

– Я знаю, зачем нужны палочки, – она добродушно похлопывает меня