Любовь с шипами - Дэни Маниэро

Лола сползла со стола, дрожа. На полу лежал пергамент с гимнами — теперь испачканный её помадой и чем-то еще. Она подняла его, заметив на полях заметки Кассиана: «Доверяй только тому, что можно пронзить мечом».

Вернувшись в комнату, она нашла на подушке чёрную розу. К шипам была приколота записка:

«Ты прочла три страницы. Но книга пишется мной.

— Э.»

Под ней — ещё одна, мелким почерком Алирии:

«Жду отчёта. Сколько времени он продержался?

— A.»

Лола бросила розу в камин. Шипы трещали, как кости, а лепестки сворачивались, словно отт боли. Но запах... Запах остался. Сладкий. Удушающий. Как обещание.

Глава 5 Игра в бледное пламя

Алирия принимала ванну из молока и лепестков черной розы, когда Лола вошла. Пар клубился над медным тазом, скрывая её тело, но не лицо — острые скулы, губы, подкрашенные соком бузины.

— Расскажи, — приказала она, не открывая глаз. — Сколько раз он коснулся тебя?

Лола сжала подол платья, всё ещё чувствуя на коже следы пальцев Эдрика. В библиотеке остался её пояс — шёлковый, с вышитыми лилиями. Теперь ветер из щелей проникал под ткань, напоминая о наглости.

— Только... читал стихи, — соврала она, зная, что Алирия видит ложь.

Принцесса вынырнула из воды. Капли стекали по шее, цепляясь за ожерелье из когтей рыси.

Ты пахнешь его страхом, — прошипела она.

— Он боится тебя. Интересно...

Ноготь скользнул по плечу Лолы, оставляя красную полосу. — Значит, ты опасна.

Кассиан ждал в коридоре, прислонившись к витражу с изображением святого, пронзающего дракона. Солнечный свет дробился на его лице, превращая шрам на щеке в змею.

— Принцесса требует вино, — сказал он, не глядя. — В наши покои. Сейчас.

Лола кивнула, но он вдруг схватил её за запястье. Его перчатки пахли сталью и миррой запах смерти и молитвы.

— Если ты лжешь ей... - он провёл большим пальцем по её пульсу. — ..то научись делать это идеально.

Она вырвалась, чувствуя, как аметист на шее впивается в кожу. Эдрик наблюдал с галереи, перекидывая кинжал из руки в руку.

— Не пугай мышку, братец, — крикнул он. — Она ещё пригодится... для десерта.

Покои принцев пахли дымом и апельсиновой цедрой. На столе из чёрного дерева лежали карты с непристойными гравюрами, монеты с профилями давно убитых королей, стоял кубок в форме женского торса.

— Наливай, — Алирия указала на Кассиана. — Начнём с самого жадного.

Лола поднесла кувшин. Когда Лола наливала ему вино, он намеренно дёрнул руку рубиновые брызги запачкали его белоснежный камзол. Несколько капель упало и на платье Лолы.

Жалкая попытка манипуляции, — он встал, медленно снимая перчатку. — Ты думаешь, грязь на моей одежде сделает тебя чище?

— Нет, ответила Лола, глядя ему в глаза.

— Но напомнит, что даже королевская кровь пачкается.

Глаза Кассиана блеснули.

Дерзишь? Сними это!

Платье? — Лола отступила, наткнувшись на Эдрика.

Свою тряпку. Или ты предпочитаешь высохнуть на глазах у всех?

Эдрик подбросил золотую монету. На одной стороне — улыбающийся шут, на другой плачущая королева.

Орёл или решка? — спросил он, прижимая Лолу к каминной решётке. Жар прожигал ей спину. — Кто начнёт первый?

— Я не ваша игрушка, — выдохнула она, но пальцы сами потянулись к шнуровке.

Алирия рассмеялась, развалившись на шкуре белого медведя.

— О, милая, ты именно это.

Кассиан молча снял перчатку. Шрам на его ладони повторял очертания Эдрикова кинжала.

— Решка, — сказал он, и монета упала плачущей королевой вверх.

Лола раздевалась медленно, будто снимала собственную кожу. Платье упало к ногам, обнажив на пояснице шрам от плети, которой ее угостил страж по дороге во дворец. Эдрик ахнул, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

— Красиво, — прошептал он, проводя языком по шраму. — Как ноты на пергаменте.

Кассиан остался у окна, но Лола видела, как его зрачки расширились. Он крутил в руках кубок, оставляя вмятины на позолоте.

— Достаточно, — внезапно сказала Алирия. — Оденься.

Эдрик замер, словно его ударили.

— Но мы...

Она уже дрожит, — принцесса встала, обвивая шею Лолы цепью с шипами. — А я хочу, чтобы трепетал ты.

Ночью Лола нашла у двери сверток. Внутри — её шёлковый пояс из библиотеки. На нём вышили новую строчку: «Твоя кожа — мой любимый пергамент.

Рядом лежал пергаментный свиток с гравюрой: два волка, разрывающие оленя. На обороте — почерк Кассиана: «Охотник всегда становится добычей. Выбери, зубы или капкан».

Она бросила пояс в огонь. Шёлк горел синим пламенем, пахнущим миндалём. В дыму мерещились лица — жаждущий Эдрик, еле сдерживающийся Кассиан, наблюдающая Алирия.

— Я не олень, — прошептала Лола, доставая из-под матраса кинжал, подаренный матерью.

Лезвие блеснуло, отражая её глаза — теперь в них горело не наивное пламя, а холодный огонь кремня.

На рассвете Лола стояла перел тройным зеокалом. Первое показывало девушки со шрамом.

Bтoрoe — обилие чужой игры. Третье... Третье отразило ту кто держала нити.

— Вы проиграли первый раунд. — прошептала она, глядя на отражение.

Глава 6 Танец трёх сердец

Алирия вручила Лоле шкатулку с двойным дном. Верхний ярус — жемчужные серёжки, нижний — письмо, испещрённое ядовитыми чернилами:

«Кассиан боится огня. После смерти матери спит со свечой. Эдрик ненавидит тишину — она напоминает ему о казни первой любовницы. Используй. Разорви их».

Лола сожгла записку, вдыхая дым. Пепел осел на языке горьким пророчеством.

Эдрик застал её в оружейной. Лола чистила кинжалы, зная, что он приходит сюда после казней.

— Мышка точит когти? — Он обнял её сзади, прижав к наковальне.

Рука скользнула под корсет, нащупывая шрам.

— Тишина тебя раздражает, — сказала она, не отворачиваясь. — Потому что в ней слышны её последние вздохи.

Эдрик замер. Впервые его пальцы дрогнули.

— Кто тебе... - голос сорвался на шепот.

Лола повернулась, держа между ними лезвие.

— Ты хочешь, чтобы я заменила её? Стала твоим криком?

Он рассмеялся, но звук был хриплым, как скрип виселицы.

— Ты станешь моим молчанием.

Кассиан пил в библиотеке. Лола вошла босиком, неся серебряный поднос.

Вино, Ваше Высочество? — Она налила в кубок тёмную жидкость.

Не играй в служанку, — он швырнул книгу. Страницы с рисунками пламени разлетелись, как пепел. — Что, и мои страхи тоже изучила?

Лола поймала одну из иллюстраций — женщина, горящая на костре.

— Ты носишь огонь внутри. Но не даёшь ему вырваться.

Она плюхнулась к его ногам, опрокинув кубок. Вино разлилось по полу, как кровь. Кассиан втянул воздух, когда её пальцы коснулись пряжки ремня.

Думаешь, секс заставит меня забыть? — Он схватил её за волосы.

Нет, —