Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Лишь позднее я узнал, дорогой Хахмед, что Данцелот никогда собственными глазами не видел ни Эйдернорн, ни его маяки и Говорящие Надгробия, ни тем более Город без дверей. Он там никогда не бывал. Ведь этот старый домосед ни разу не покидал Линдурмфест. Он знал обо всём этом только из своих книг. Но, очевидно, этого ему хватило, чтобы передать мне свою тоску по Эйдернорну. Целый остров, озарённый Ормом. С сооружениями, подобными хорошим книгам, подобными классической литературе, — в такое место грёз мне всегда хотелось попасть! И вот теперь, когда я наконец был в пути, всё выглядело так, будто мы не достигнем островка живыми. Ведь положение на борту драматически ухудшилось. Корабль без рулевого рыскал среди волн высотой с башню, вокруг нас ревело инферно. Никто больше не заботился о навигации «Квопеда», все были заняты лишь тем, чтобы вновь обрести власть над собственным телом и не дать бурунам смыть себя в море. Повсюду царил хаос. Акулодил 3 длиной в два гроба запутался в такелаже и яростно щёлкал пастью, пока не освободился и не плюхнулся обратно в море. Молния расколола одно из немногих спасательных шлюпок посередине надвое; она горела призрачным сине-зелёным пламенем.

Было крайне маловероятно, что мы вообще ещё держим курс к острову, — да и где он вообще был? В любую секунду одна из чудовищных волн высотой с башню могла так неудачно накренить корабль, что он набрал бы воды и мы изменили бы курс в направлении морского дна. Одна из мачт надломилась и попросту исчезла в воздухе, словно её сорвала невидимая рука великана. Веришь ты или нет, дорогой Хахмед, в этот миг я громко и безумно расхохотался — и, несомненно, меня к этому побудило скорее чистое отчаяние, чем юмор. Да, я смеялся вслед взлетавшей в облака парусной мачте, как удачной шутке. Ведь это было всё, что мне оставалось: безумный хохот отчаявшегося. И как раз этот миг, этот судьбоносный момент, стал тем, когда я впервые увидел легендарные огни тысячи маяков Эйдернорна. Сперва это был всего лишь один тонкий луч, который я принял за солнечный свет, пробивающийся сквозь чёрные тучи. Но для солнечного луча он был слишком горизонтален и непостоянен: он перемещался, укорачивался, превращался в точку, а затем снова удлинялся с другой стороны — это был несомненно вращающийся луч. Ну конечно же! Вращающийся свет маяка!

Маяк! Земля! Мы были близ берега! По лучу я мог не только наконец вновь определить горизонт, но и установить положение острова Эйдернорн, ведь мы шли прямо на свет. Всего один огонь? Нет, появлялось всё больше световых явлений: длинные сияющие призрачные пальцы ощупывали туман и брызги, протягиваясь нам навстречу! Между ними пульсировали жёлтые, синие и зелёные пятна, возможно, исходившие от более далёких маяков. Ослепительно яркие столбы, похожие на застывшие молнии, раскачивались взад-вперёд в брызгах и облаках. Светящиеся шары поднимались, как воздушные шары, а затем, медленно угасая, опускались вниз. Красные и жёлтые, гибкие, флуоресцирующие щупальца извивались, хлеща воздух, к небу. Я слышал взрывы, глухие удары, подобные пушечному грому, а временами пронзительный свист, вой и шипение фейерверка. Но это зрелище с первого взгляда было скорее устрашающим, чем чарующим — столь же пугающим, как глубоководное существо чудовищных размеров, внезапно всплывшее, чтобы заманить тебя в свои объятия органическими световыми играми и светящимися глазами. Да, в водах Замонии, особенно вокруг Эйдернорна, такое, говорят, вполне встречается, мой дорогой. От этого могло стать не по себе не только суеверному моряку или неопытному пассажиру! К счастью, во время подготовки к путешествию я прочёл, что высокоразвитая эйдернорнская фаротехнология располагает самыми разнообразными и оригинальными способами освещения — от старомодного фосфорного огня с зажигательными зеркалами до современной алхимической батарейной лампы с дорогостоящими алмазными линзами. Изощрённое инженерное искусство, допускающее всякое мыслимое оптическое колдовство. Простой световой луч для эйдернорнских смотрителей маяка — всего лишь устаревший метод, над которым посмеиваются с жалостью. Некоторые маяки снабжены пушками, способными запускать сквозь дождь и бурю в тропосферу водонепроницаемые фейерверочные ракеты. Другие выстреливают горючими жидкостями в стеклянных шарах, которые на вершине траектории лопаются и рассыпаются сверкающей звёздной туманностью. Третьи швыряют катапультами в воздух пороховые капсулы, содержимое которых самовоспламеняется на точно рассчитанной высоте. Говорят, есть смотрители маяка, работающие с дрессированными блуждающими огоньками и светляками, с отражателями лунного света, с воспламеняющимся кладбищенским газом или биологическим ужасочным огнём. С направленной лавой — и бог знает с чем ещё.

Как именно и во всех частностях это устроено, дорогой Хахмед, — ну, это по большей части тайное знание смотрителей маяков, которое они веками ревниво хранят и непрестанно совершенствуют. Эйдернорн — единственная замонийская община, где световое фейерверочное искусство официально объявлено самостоятельным видом искусства. Знал ли ты, что ежегодно один из этих фейерверочных приёмов награждают как «лучший в году»? За это вручают «Эйдернорнскую Жар-птицу», чрезвычайно желанный среди смотрителей маяков трофей. Всё это я уже знал из прочитанного об острове, но, разумеется, понятия не имел, насколько впечатляюще эти световые игры выглядят в действительности и как действуют даже посреди урагана! Повстречай я это зрелище совершенно неподготовленным, я бы наверняка не просто слегка усомнился в собственном рассудке, а тотчас с ним распрощался. В самом деле, существуют достоверные истории о моряках, которые в панике спасались бегством от спасительных огней, приняв их по неведению за чудовищ, адское пламя или извергающиеся вулканы. Они бежали в противоположную сторону — то есть прямиком навстречу гибели. Представь себе, дражайший Хахмед, что северное сияние зачало бы с новогодним фейерверком дитя любви, которое затем во время пронизанной молниями грозы Мрачных гор вместе со стаями блуждающих огоньков, охваченных брачным неистовством, явилось бы на небосводе и праздновало оргию иллюминации, — тогда ты, возможно, получишь приблизительное представление об этом безумном явлении, разыгрывавшемся над Эйдернорном, пока наш корабль ещё боролся с волнами. Это нужно увидеть, чтобы поверить. Это одно из великих чудес нашего континента, пусть и созданное искусственно. Чудо эйдернорнской фаротехнологии.

И даже казалось, будто это могущественное световое колдовство прогоняет ужасную непогоду! Разумеется, это было всего лишь случайное совпадение, однако буря наконец немного ослабла, а волны уменьшились настолько, что вновь стало возможно уверенно вести корабль. Но поразительнейшую перемену я мог