Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

возможности поговорить наедине и сходить по тем же магазинам, как делают все близкие

подруги, родственницы и так далее.

Нет между нами с Анной близости, нет установившейся настоящей душевной связи, есть

лишь номинальная, для галочки.

– Заканчивай на меня пялиться, Айлин, я не глупая и не наивная, не сравнивай меня с

собой и твоей ситуацией, у меня все по–другому, – несколько жестко произносит Анна,

ее слова обижают. – Вместо того, чтобы оскорбляться, можешь провести со мной время

после учебы и рассказать про этого Эдгара. Не таясь. Зачет он тебе и так поставит,

никуда не денется.

59

59

Такая Анна неприятна мне. И незнакома.

«Да ты ее и не знала никогда, надела на себя розовые очки, когда приняла

Милославского, и все, теперь на весь мир так и смотришь сквозь цветные стекла, –

направляет меня на путь истинный голос моего подсознания, – Анна и не должна тебе

нравиться по умолчанию, просто потому, что она сестра твоего драгоценного Адама, это

нормально».

– Иванова! – профессор называет мою фамилию. – Айлин Иванова, пожалуйста, пройдите к

доске.

С этими размышлениями я совсем не следила за лекцией.

– Конечно, иду, – поднимаюсь и начинаю осторожно спускаться вниз.

Что неприятно, я чувствую злорадство со стороны Анны и неизменное сочувствие от

Насти. Что я успела сделать сестре Адама, что она на меня так злится?

«Ты успела завладеть вниманием ее истинного, она элементарно ревнует, глупое ты

создание, – ехидничает мое подсознание. – Анна не знает подробностей, но она

чувствует, она ведь не человек, она сестра Альфы».

Я аж замираю на секунду от осознания, от чего с разных сторон аудитории начинают

раздаваться смешки.

– С вами все нормально, Иванова?

– Да–да, профессор, все хорошо. Вдруг вспомнила про утюг, но я его, кажется,

выключила.

Смешки от студентов становятся более громкими.

– Действительно, важная причина для того, чтобы не присутствовать на лекции, –

по–доброму усмехается профессор.

– Но я присутствую, я здесь.

– Физически, но не ментально, – возражает мне профессор, – иначе зачем бы я вас

вызывал? Обычно у меня не бывает вопросов к вам, но что–то сегодня я начинаю

сомневаться в своей вере в вашу ответственность.

– Так я вам сейчас докажу, сомневаться не стоит! – воодушевленно заявляю и беру в

руку маркер, я как раз подошла к доске. – Говорите любую формулу, буду писать.

– Ладно, давайте попробуем по теме лекции, Иванова, – веселится профессор.

А я и рада стараться. После того, как я поняла, что не так с Анной, почему ее

отношение ко мне изменилось, мне море по колено. Давно я не была такой окрыленной.

И да, я и впрямь с легкостью справляюсь с заданиями профессора. На душе становится

еще более радостно.

– Возвращайтесь на место, Иванова. А, остальные неучи, переписывайте с доски, едва ли

кто–то из вас сможет повторить трюк Ивановой: находиться мыслями черте–где, но

исправно писать формулы из темы, которую мы будем изучать лишь в следующем семестре.

Полагаю, это похвала. Я не задерживаюсь, быстро возвращаюсь на свое место. Анна фонит

раздражением меньше, теперь в ее ауре больше досады. Настя горда за меня. Добрая

девушка.

– Я не обижаюсь, – шепчу сестре Адама, – я все понимаю. И да, мы с тобой погуляем

после института, разговор и впрямь давно назревал.

Я чувствую тоску Насти, но сегодня ее взять с собой мы не можем.

– Было бы неплохо, а то меня грызут противоречия, – упавшим голосом соглашается со

мной Анна. – Умом я понимаю, что ты не при чем, а инстинкты кричат мне, что ты чуть

ли не враг номер один, вот только никак не могу понять, почему? Это ужасно, в такие

моменты я бы предпочла, чтобы у меня было ДНК обычного человека, сильно развитые

инстинкты способны ухудшить жизнь в цивилизации.

60

60

– Может, нам стоит прогулять? – спрашивает Анна, когда лекция подходит к концу. – Ты,

вон, вообще местный гений, а я дочь почетного спонсора, пусть сам спонсор и не

сильно меня признает. Зачем нам положение в обществе, если мы им не пользуемся?

Вопрос скорее риторический, но уйти Анна хочет по–настоящему. Кстати, что странно,

раньше я так сильно не ощущала ее эмоции. Скорее всего она успешно закрывалась ото

всех, но произошедшее сегодня выбило ее из колеи, что неудивительно.

– Если так подумать, у старосты тоже могут быть привилегии, но я ими почти не

пользуюсь, – задумчиво тянет Настя. – Хотя, я иногда уезжаю домой раньше на один

день! – радостно восклицает она, найдя хоть что–то. – Я тоже с вами, я за нарушение

правил!

Настюше очень хочется вписаться в компанию, хочется подруг, хочется прогулок с ними,

с подругами, но…

– Милая, – мне больно это говорить, ведь я ощущаю все эмоции девушки, кажется, мои

способности становятся сильнее, – мы бы с удовольствием взяли тебя с собой, но нам

предстоит тяжелый семейный разговор. Мы обязательно погуляем с тобой в другой раз,

правда, Анна?

Неосознанно посылаю волну внушения сестре Адама, не знаю, то ли срабатывает, то ли

Анна и сама не против провести день в компании Насти, да только она соглашается.

– Да, на следующей неделе будем втроем. Слишком часто прогуливать нехорошо, а один

день можно, – соглашается сестра Адама.

Испытываю облегчение и благодарность к Анне, одновременно с этим посылаю Насте волну

уверенности, этой девушке она не помешает.

– Ладно, ловлю вас на слове, – Староста как будто даже не обижается больше, неужели я

настолько хороша? – И должна ведь я воспользоваться своим положением и отмазать вас

перед преподавателями. Правда, Анна, ты не в моей группе, но все старосты

пересекаются между собой, я договорюсь.

И она уверенной походкой отправляется первой из аудитории.

– Я бы и сама согласилась, Айлин, но твое воздействие помогает мне собраться и

бороться с навязчивым желанием вцепиться тебе в волосы, – произносит усталым голосом

Анна. – Так что, раз ты настолько хороша в этом своем даре, тогда бери меня под руку

и вливай в меня спокойствие, только маленькими дозами, чтобы я не уснула посреди

коридора.

– Ой, ты почувствовала, извини, не знала, – удивляюсь я, но быстро с собой