Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

Качаю головой и закатываю глаза.

– Какая честь? Мы с тобой Альфы, а не нежные рыцари. Кто ты вообще такой и откуда

взялся? Из города Айлин, что ли? Это от тебя она бежала?

– Она рассказала, – черноволосый бросает быстрый взгляд на то место, где должна

сейчас находиться моя драгоценная, – не думал, что у вас настолько доверительные

отношения. Неужели и то, что она сказала про твой запах верно? Мой ей не понравился,

а твой пришелся по вкусу? Но разве такое бывает? Разве такие, как они, не созданы

просто для того, чтобы вынашивать детей нам, Альфам? Подумай, Милославский, ты ведь

наверняка такой же умный, как и твой отец. Зачем нам связь с такой, как она, – он

кивает в сторону Айлин, я неосознанно оборачиваюсь, а моя истинная уже вылезла

из–под парты и смотрит на нас взглядом побитой собачки, – ведь мы можем использовать

ее как инкубатор, причем инкубатор универсальный. Ты молод, поддался гормонам, я

понимаю, сам был таким когда–то, но подумай, просто подумай. Мы ведь вполне могли бы

разделить ее на двоих! На самом деле мне хватит одного ребенка от нее, сына, всего

одного, я готов заплатить, не будь жадным, поделись. Ведь ты, как никто другой,

должен понимать, насколько на меня давит необходимость завести потомство, она сводит

с ума вот уже больше десяти лет, – наконец–то договаривает черноволосый урод.

На мою Айлин больно смотреть под конец речи этого козла, ведь он озвучил все ее самые

большие страхи.

Поворачиваюсь обратно к Альфе и говорю:

– Да не вопрос, я помогу.

53

53

Во взгляде черноволосого мелькает торжество, сзади раздается сдавленный всхлип Айлин,

но я все это отмечаю попутно, мой кулак уже несется в лицо козла, посмевшего обидеть

мою истинную.

– Я тебе сейчас от всего сердца помогу, – говорю я, продолжая наносить методичные

удары, – отобью тебе все, что ниже пояса, и больше ничто над тобой довлеть не будет.

Ты физически не сможешь иметь потомство и освободишься от родового долга. Ты

правильно сделал, что обратился ко мне, у меня ведь есть опыт, несмотря на мой

молодой возраст, – я продолжаю рассказ. Черноволосый пришел в себя, пытается

отбиваться, но пока это у него получается не очень. – К моей сестре приставал один

товарищ, уже не пристает, за один раз направил его на путь истинный. С тобой

придется повозиться чуть подольше, ты все же Альфа! А не просто мимо проходил.

– Иди ты! Аргх, – рычит черноволосый и внезапно отклоняется от моего очередного удара

и идет в атаку. – Вот именно, я был Альфой задолго до того, как ты вошел в возраст!

Мастерство гораздо важнее молодости, оно никуда не денется. Но ничего, я преподам

тебе урок, раз твой родной отец не сподобился. Если откровенно, твой отец мне

никогда не нравился, напыщенный индюк, слишком большого мнения о себе.

Черноволосый продолжает наносить удары, мне удается блокировать далеко не все. Айлин

издает сдавленный всхлип и, надеюсь, прячется обратно под стол.

– Мне тоже не очень–то нравится мой отец, – произношу, возвращая себе лидерство, – но

родителей не выбирают.

– Зато девиц выбирают, и ты забрал ту, что выбрал я!

«Переклинило этого черноволосого на одном и том же. Понятно, почему Айлин была такой

запуганной и подозрительной, у моего племени нет ни малейшего уважения к женщине».

– Милейший, – опять возвращаю себе первенство по ударам, – девица сама изволила меня

выбрать, не путайте понятия. Если бы вы вели себя уважительнее и обходительнее,

возможно, и к вам пришло бы счастье.

– Уважение? Ты смеешься? – ярится черноволосый и снова отвоевывает первенство. –

Природа и инстинкты на первом месте! Они даже у простых людей на первом месте, все

вот эти танцы вокруг девушки – это блажь. В конечном итоге всеми нами движет

инстинкт размножения.

– Движет, не спорю, – ловлю руку противника, – но в наших силах поступать по совести

и подключать чувства. Гораздо приятнее жить с девушкой, которая по отношению к тебе

испытывает любовь, а не ненависть.

– Скучно, – произносит черноволосый и вдруг делает шаг назад. – Мы так ни к чему не

придем. Вступился за честь своей истинной, молодец, но, правда, хватит. Я не

собираюсь менять себя, меня во мне все устраивает.

– О, ты способен вести диалог, – отвечаю, тяжело дыша. Мне бы присесть, а лучше

прилечь, у моего организма быстрая регенерация, но все же не моментальная, – с тобой

приятнее иметь дело, чем с моим отцом.

– Да, – черноволосый дышит даже тяжелее моего, ему бы точно прилечь, причем прямо

сейчас, – твой отец обладает сложным характером. Айлин, я должен извиниться, – он

слегка кивает моей драгоценной, – свобода выбора должна быть у всех, согласен.

– Х–хорошо, – заикаясь, отвечает Айлин, а потом добавляет уже не так нервно. – Вам бы

присесть, обоим сразу. И, может, мне стоит побежать в медпункт? Возможно, у меня

есть пластыри и антисептик в сумочке, – она ставит свою сумку на стол и принимается

в ней рыться.

То ли у нее железное самообладание, то ли Айлин вот–вот свалится в обморок, а ее

деятельность – лишь маскировка. На всякий случай, пошатываясь, подхожу к своей

истинной. Едва ли ей привычно наблюдать мужские драки. Кстати, драки должны

приносить пользу, чтобы не скатиться в мордобой.

– Так когда, ты говоришь, уедешь от нас? – поворачиваю голову в сторону

черноволосого.

Тот кривится, но кивает, как бы соглашаясь с надобностью переезда, и только открывает

рот, чтобы ответить, как дверь в аудиторию открывается, на пороге появляется моя

сестра, и время словно замирает…

54

54

Правда, не для меня с Айлин, а для Анны и этого черноволосого. И то, что я вижу, мне

совсем не нравится.

Дверь за сестрой захлопывается, нас всех снова отрезает от внешних звуков и остальных

людей. Это хорошо, плохо другое.

Слишком уж завороженно и безотрывно смотрит Анна на черноволосого, как и он на нее.

Их зрительный контакт абсолютен и нерушим, они выглядят, как люди, для которых не

существует никого больше вокруг, как будто они в своем собственном мире, в мире лишь

для них двоих.

И наблюдать за этим… странно?

Да, наверное, странно. А еще тошнотворно.

«Неужели мы с Айлин смотримся так