Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

слишком подозрительно, слишком странно. Или я параноик?

Были у меня мысли о природе поломок, но они не подтвердились. Неужели стоит

расслабиться и не поднимать панику? Но это кажется очень безрассудным шагом.

– Каких странностей? – хмурится Анна. – Ты про поломки? Не спорю, столько устройств

разом вышли из строя, это ненормально. Но посмотри на все с другой стороны – может

быть, ваше с Айлин принятие друг друга, как пары, вызвало какой–то метафизический

всплеск, заставивший сломаться технику.

– Фантастику перечитала, да? – смотрю на сестру с сожалением во взгляде. – Или это

проявления твоей излишней тяги к романтике?

– Какой у тебя, все–таки зашоренный взгляд, – укоризненно качает головой Анна, –

нельзя быть таким. Ты нарушаешь физические законы людей одним своим существованием,

а ваша с Айлин связь – это вообще нечто запредельное, нечто из разряда настоящего

чуда!

Сестра мечтательно вздыхает и закатывает глаза. Забавная она. Если ей суждено

встретить своего истинного, надеюсь, он сможет учитывать тягу Анны к романтизму и

мистицизму.

– Ладно, твоя теория не лишена смысла, заходим, – командую, входя в аудиторию.

Киваю одногруппникам и иду на верх, у нас лекция, жаль, не с группой Айлин. Мои

фанатки провожают меня грустными взглядами, видимо, им уже донесли о поцелуе. Я не

собираюсь реагировать на них, даже говорить ни с кем не хочу.

Наконец занятие начинается, профессор вещает свою лекцию, а я вяло конспектирую.

«Может, пора заканчивать со вторым образованием? Как же мне здесь надоело, – думаю

про себя. – Но Айлин и Анна не переведутся на заочное, так что придется и мне

терпеть. А вот писать лекцию точно необязательно, все равно меня не спросят, лучше

достану телефон и займусь рабочими вопросами».

Тревога еще пару раз вспыхивает во мне ярким огоньком, но быстро затухает. Я почти

верю в то, что это простые нервы, почти.

Профессор задерживает нас на перерыве, а я вдруг отчетливо понимаю, что должен быть

не здесь, и что у меня не паранойя. Айлин нужна моя помощь, срочно.

Ничего смертельного, определяю я и с облегчением выдыхаю. Но потребность бежать к

истинной никуда не девается, наоборот, она лишь усиливается и с силой тянет меня к

Айлин. Это точно не просто нервы и это само не пройдет.

– Прошу прощения, – произношу громко, попутно вставая, – но мне срочно нужно уйти.

Анна лишь отрицательно качает мне головой, отвечая на безмолвное приглашение уйти

вместе. Что ж, может быть, так даже лучше, быстрее доберусь до Айлин.

Любопытные и недоумевающие взгляды остальных студентов меня мало волнуют. Тут меня

считают самым перспективным мажором, а мажорам свойственна наглость и

вседозволенность. Так что как–нибудь объяснят себе мой некрасивый поступок.

Наконец–то выбираюсь в коридор, первая половина дня, у всех студентов перерыв, и

всеми ими буквально кишит пространство. Как назло, у Айлин первая пара в другом

крыле здания, быстро не добраться. Но я стараюсь, очень стараюсь еще и не покалечить

всех, кто попадается на моем пути.

К счастью, способности Альфы неплохо справляются с тем, чтобы толпа передо мной

буквально расступалась, распадалась на два потока поменьше, огибая опасную скалу в

моем исполнении. Но все равно я прибегаю к кабинету слишком поздно.

Возле двери стоит староста группы Айлин и нервно теребит свою сумку. Киваю ей, на

большее приветствие в данный момент я не способен и резко распахиваю дверь, чтобы

просочиться внутрь и отрезать пути к отступлению. Не для меня отрезать, а для того,

кто посягнул на мое сокровище…

52

52

– Совсем обнаглел, урод! – шиплю в ярости и, не церемонясь, откидываю другого Альфу в

сторону подальше от моей Айлин.

Он ударяется в стену, но быстро поднимается на ноги, все–таки Альфа, а не просто

рядом проходил. Но и я не так безобиден, как все ошибочно судят по моей милой

внешности и вежливому поведению.

Задвигаю свою драгоценную истинную себе за спину, предварительно быстро просканировав

ее состояние взглядом. Чужого запаха на Айлин нет, кажется, этот урод не успел ее

тронуть, лишь напугал.

– Отойди, а еще лучше спрячься под самый дальний стол в углу, – даю указания Айлин.

Она кивает и, не споря, торопится туда, куда я ее послал. Испытываю облегчение, я

боялся, что Айлин не захочет меня слушаться и будет настаивать на мирном разрешении

конфликта с пришлым Альфой.

– А ты силен, – произносит мерзкий оборотень, усмехаясь, – но совсем еще щенок по

сравнению со мной.

– Так, может, пора на пенсию, дедуля, а? Суставы лечить, лечебную физкультуру

выполнять, а не приставать к занятым молоденьким девушкам, – возвращаю шпильку.

– А вот мы сейчас и посмотрим, кому из нас пора суставы лечить, – произносит

черноволосый, угрожающе рыча и двигаясь на меня.

Как будто он может впечатлить меня этим. Меня тренировал отец, такой же напыщенный

старый волчара, меня не запугать подобными приемами.

Даю противнику подойти поближе, а также изображаю на лице замешательство, словно я и

впрямь проникся, словно озадачился, а, может, и испугался. А потом делаю резкий

выпад, подныриваю под руку черноволосого, оказываюсь у него за спиной, заламываю его

запястье, а потом и второе, делаю ногой подсечку и отправляю Альфу на пол.

– Я, конечно, не специалист, – произношу, не отпуская противника, – но мне кажется,

что лечить суставы придется тебе.

Реакция у черноволосого странная – он начинает смеяться.

– Ты щенок Милославского, да? То–то думаю, похож. Ладно, отпускай меня, малыш, я твою

девицу и пальцем не тронул.

Вдавливаю Альфу лицом в пол.

– Какой я тебе малыш, дедуля? Если ты друг моего отца, это не значит, что можешь

безнаказанно фамильярничать со мной.

– Не друг, а знакомый, – уже не так весело отвечает черноволосый. – А отпустить меня

тебе придется! Я не нарушил закон, а вот ты в маленьком шаге от того, чтобы его

нарушить.

Делаю глубокий вдох, хорошая вещь, это успокоительное дыхание, снова помогает, и

отпускаю черноволосого. Поднимаюсь на ноги, но противнику руку не подаю,

настороженно наблюдаю за пришлым Альфой. Мало ли, это был отвлекающий маневр дабы

вернуть себе свободу. Оборотни не гнушаются идти на хитрости, понятие о честном

поединке у нас весьма условное.

– Ты присвоил ту, которую я заметил первым, – поясняет черноволосый, поправляя на

себе одежду, – это нехорошо, не по