Цена доверия - Renat Sakhib

Айрил, прибежавшая одной из последних и теперь стоявшая от Ердена дальше остальных, слушала его молча, а Ерден, в свою очередь, заметил, как она после его слова едва заметно кивнула будто самой себе, и в этом простом человеческом движении было, на взгляд Ердена, больше гордости, чем в произнесённых вслух словах.

— А с кланом что? — нетерпеливо спросил Джарггал, возвращая разговор к ещё одной недавно появившейся проблеме. — Совет же требовал скорейшего решения, независимо от того как этот спор по грузу будет решен имперской администрацией.

— Думаю, что полученное от наместника решение можно будет с чистой совестью предъявить для совета старейшин, чтобы доказать им, что дело двигается в нужном направлении и не затягивается по нашей вине, — уверенно сказал Ерден, мысленно уже формулируя примерное письмо, адресованное совету клана.

Ерден ещё раз для собственного успокоения пробежал взглядом по документу, задержавшись лишь на строке о разбирательстве в торговой палате — по сути это месяцы для дачи объяснений, показаний, встречных протестов и прочей бумажной волокиты и бюрократии, но тем не менее здесь и сейчас — во дворе своей заставы, в окружении служивших под его началом людей, которые до конца верили в прагматизм и здоровое упрямство своего коменданта — он позволил себе почувствовать скромное и от этого более честное ощущение человека, чья тщательно проведенная методичная работа, оказалась в итоге весомее юридических тонкостей противника и безупречно оформленных бумаг на перевозимый груз.

— Айрил, — сказал он, поворачиваясь к всё ещё стоявшему писарю лицом, — подготовь письмо для совета клана с приложением копии решения наместника касательно груза.

Глава 34

Данияр узнал о решении наместника раньше, чем Ерден успел послать за ним, вести на заставе расходятся быстрее официальных сообщений. Так что не успел комендант отправить к нему Джарггала с приглашением на разговор, как поверенный уже сам шёл через двор заставы, с прежним, ничуть не изменившимся выражением лица, с каким он держался перед Ерденом все предыдущие дни.

— Вижу, новости уже дошли до вас, — сказал Ерден, когда тот вошёл в кабинет.

— Дошли, — подтвердил Данияр, без излишней гордости, но и без выражения досады, садясь на предложенный ему жестом стул. — Наместник принял решение не в пользу гильдии на данном этапе. Это, конечно же, не окончательное поражение — палата ещё может рассмотреть дело иначе, и вы это прекрасно знаете, комендант, но задерживаться здесь, ожидая иного исхода, более не имеет практического смысла, так как вопрос теперь будет решаться не на нашем уровне и вдолгую.

— Значит, вы собираетесь уходить, — сказал Ерден, не столько спрашивая, сколько констатируя.

— Караван — да, уходит, — с полуулыбкой ответил Данияр, немного приподнимая плечи в знак согласия с Ерденом. — Груз, разумеется, конфискован и остаётся у вас согласно принятого наместником решения, да и гильдия не решится оспаривать это на месте, раз уж вопрос итак передан в надлежащую на то инстанцию. Я направлю палате все документы, которые у меня на руках и буду отстаивать интересы гильдии, как и положено по процедуре, но уже, как вы понимаете, комендант, не здесь. Думаю, что у камня весов спор себя уже исчерпал.

Ерден внимательно посмотрел на собеседника, пытался уловить хотя бы тень истинного отношения к произошедшему, явно скрываемого сейчас Данияром за напускной профессиональной невозмутимостью — ему было бы достаточно заметить хоть малозначимый намёк — но как Ерден не присматривался к поверенному, не находил ничего, кроме всё той же деловитости, с какой тот держался с самого начала их вынужденного знакомства.

— Позвольте, Данияр, задать вам один вопрос вне протокола, конечно же, — сказал Ерден, хоть и понимал, что ступает сейчас на зыбкую почву доверия. — Вам самому не в тягость такая работа на гильдию? Вы ведь сами понимали и, наверное, понимаете, что долго гильдейская схема работать не могла, поймать вас за руку — это было лишь вопросом времени.

Данияр немного промолчал, прежде чем ответить, и в выдержанной им паузе Ердену даже почудилось сначала нечто похожее на человеческую усталость, впервые пробившуюся сквозь защитную оболочку поверенного.

— Моя работа — защищать интересы нанимателя в рамках закона, комендант, — ответил, наконец, поверенный, как показалось Ердену, нарочито медленнее обычного. — Всё то, что происходит до момента, когда я вступаю в дело, не моё дело и вне моей компетенции. Я бы даже сказал — не моя ответственность. Я никогда не спрашиваю, что везёт гильдия, так же как вы не спрашиваете, что стоит за буквой закона, которую применяете.

— Это не совсем так, Данияр, вы слишком уж упрощаете работу досмотровой службы, — также спокойно возразил Ерден. — Я обязан спрашивать именно то, что спрашиваю, всегда и по делу, в отличие от вас, поверенный, и применять закон так, как применяю, в том числе в отношении ситуации, когда я вижу груз здесь и сейчас, но выясняю всю предшествующую его историю — иначе моя должность теряет смысл.

— Возможно, возможно, — кивнул Данияр, поднимаясь со стула и давая понять, что разговор закончен. — Тогда, пожалуй, разница между нами именно в отношении к делу, комендант, а не вовсе в мастерстве составления бумаг. На этом я откланяюсь, хорошего вам дня. Даже не сомневаюсь, что мы ещё встретимся с вами совершенно при иных обстоятельствах, если наша служба и дальше будет складываться так, как складывалась до сих пор.

Он вышел, не дожидаясь ответа, оставив Ердена с неприятным послевкусием этого разговора — не потому что Данияр, по мнению Ердена, был не прав по существу, а потому что в его словах прозвучала такая же покорность сложившейся системе, что Ерден уже слышал ранее, но из других уст.

…

Караван снялся с карантинной стоянки ближе к полудню, телеги теперь шли без груза, размещенного на специально предназначенных для этого складах заставы. Погонщики, немного привыкшие к неспешности последних дней, проведенных на Дымчатом Перевале, теперь немного неуклюже суетились, а Нурлан, наблюдавший в качестве старшего сначала за размещением груза на складах, а сейчас за тем как уходит караван, впервые за прошедшие дни позволил себе просто стоять и смотреть на происходящее, его постоянно занятые чем-то руки в рамках досмотровых