Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

Михаил Васильевич сидел за компьютером в отделении. Из Центральска наконец-то пришли материалы, но не принесли ничего нового. Все это они уже знали от Риты, которая не вела это дело, но выступала свидетельницей. Фотографии полностью подтверждали ее рассказ и показывали страшную и простую историю. Муж, жена и ребенок, у мужа проблемы с алкоголем, нарастающая агрессия, провальные попытки вылечиться и в финале – жуткое убийство и гибель. Трудно подсчитать, сколько таких случаев проходит через полицию ежегодно. И сколько раз родные и близкие говорят, что совсем такого не ожидали. На этом месте Михаил Васильевич обычно начинал злиться. Как можно не заметить, что человек становится опасным? Как можно не слышать крики, не видеть, как жена с детьми убегает среди ночи из дома? Просто признайтесь, что вы были слишком заняты собой и не хотели влезать в чужие беды. Будьте честны, хотя бы раз!

Он пролистал показания соседей. Они, конечно, ничего не слышали. Разве что звук отъезжающего грузовичка, но это было настолько обычным делом, что они не обратили особого внимания. Соседи были только с одной стороны – дом Марининых родителей стоял в самом конце улицы, и больше спрашивать было некого. Самым адекватным свидетелем оказался сторож Семен. Он смог описать грузовик, назвать его номер и точное время, когда встретил на улице Марину и когда зашел в дом. Ответственный старикан, бывший военный. Грузовик в овраге тоже нашел он. Михаил Васильевич усмехнулся. В другой ситуации это сделало бы его подозреваемым, но у него было алиби. Жена подтвердила, что Семен был дома, пока не вышел в обход. Да и какой у него может быть мотив? На всякий случай полицейский выписал его имя в блокнот и обвел в кружок. Пусть будет.

Он долистал до фотографий из оврага. Грузовик летел носом вниз, и вся его передняя часть вплоть до кабины сложилась в гармошку. Лобовое стекло разлетелось при ударе. На водительском сиденье, все еще сжимая в руках руль, сидел молодой мужчина. Осколки сильно изрезали его лицо, но по-прежнему можно было увидеть, что при жизни это был интеллигентный человек, привыкший думать. Михаил Васильевич попытался найти следы алкоголизма, но не смог. Что ж, и такое ему тоже встречалось. Иногда алкоголь сводил людей в могилу до того, как становилось заметно, что у них проблемы.

Пожалуй, теперь это дело можно отложить в сторону. Никаких странностей и неувязок в нем нет. Если Марину и убили из-за воспоминаний, то явно не из-за этих.

Если только… Тут Михаил Васильевич выпрямился на сиденье. Мысль молнией полыхнула в голове. Если только там не было кого-то еще. Кого-то, кто помог Павлу погрузить тело в машину, кого-то, кто потом исчез и о ком не знал никто, кроме Марины. Мог ли это быть ее дядя? Нет, ведь тогда он жил в Центральске, а это больше ста километров от Верхней Тьмы. Но, может быть, он приезжал туда? Михаил Васильевич пометил в блокноте выяснить этот вопрос и посмотрел на обведенное в кружок имя Семена. А что, если сторож все-таки причастен? Может быть, он помог Павлу во время обхода и потом спокойно ушел, но встретил Марину, и ему пришлось действовать по-другому. Он потому и нашел грузовик, что знал, куда тот поедет. Надо бы сказать Ане, чтобы была поосторожнее и держалась от него подальше…

– Михал Васильч! – Из-за двери появился нос оперативника Сашки. – Тут на курьера напали. Из вампирского заповедника. Вам бы посмотреть…

Михаил Васильевич сорвался с места. Он выскочил в коридор, на ходу набирая номер.

– Юрий Вадимыч! Ага, только сказали. Вампиры уже в курсе? Иван? Держите его подальше! Заприте где-нибудь…

– Поздно, – сказал куратор Заповедника. – Он уже в больнице.

Аня, Эльвира, Серж и Елисей вышли из дома, как только достаточно стемнело. Они направились в сторону местного полицейского управления, чтобы поговорить с загадочным Поциком. После некоторых дискуссий было решено, что к нему пойдут Серж и Эльвира, а Елисей и Аня отправятся тестировать соседнюю пекарню. Елисей воспринял предложение с восторгом. Эльвира согласилась с куда меньшим энтузиазмом. Обычно полная сил и излучающая тысячеватную уверенность, она занервничала.

– Нашла кого послать, – пробормотала Эльвира. – Я же панк. Все мое общение с полицией – это штрафы и вытаскивание ребят из отделения после пьянки… Я все испорчу.

Аня взяла ее за руку:

– Королева тьмы ничего не может испортить. Это все остальные творят фигню.

Эльвира засмеялась. Серж протянул ей руку со словами «моя госпожа», и двое медленно и немного торжественно поднялись по лестнице. Аня подождала, пока они скроются внутри, и повела сына в пекарню.

Пекарня была сердцем деревни, теплым, золотистым и уютным. Когда-то она была хлебозаводом, и память об этом сохранилась в широких дверях, подходящих скорее проходной, чем кафе, и огромных печах, стоявших глубоко внутри. Возле некоторых из них по-прежнему суетились люди, только теперь на тележки выкладывался не столько хлеб, сколько сладкие булочки и пирожные. Само кафе находилось в передней части, от производства его отделяла стойка с кассой и кофемашиной. Недалеко от пекарни была железнодорожная станция, и, когда по дороге проходили поезда, и касса, и кофемашина начинали чуть дребезжать, а чашку приходилось придерживать рукой. Поезда ходили раз в полчаса или час, в зависимости от дня недели, и каждый их приход прибавлял кафе посетителей. Они сходили здесь, чтобы купить домой свежих булочек и хлеба, а потом снова поднимались на платформу и ждали следующего поезда. Вот и сейчас вдоль стойки тянулась очередь. Местные жители и те, кто был тут только проездом, стояли длинной цепочкой, выглядывая из-за спин впередистоящих, остались ли еще на витрине те самые булочки. К Аниному разочарованию, все пять столиков кофейни были заняты.

Личико Елисея вытянулось. Он приходил в кафе не столько за вкусностями, сколько ради того, чтобы посидеть за столиком и посмотреть по сторонам. Иногда он даже ничего не заказывал и просто играл с салфетками, пока Аня пила кофе. Она долго не могла понять, откуда это у него взялась эта необычная любовь к кофейням, а потом вспомнила. Когда ему было два, а ресторан стал популярным и начал приносить деньги, объявились Анины родители. Аня, которая не хранила в сердце зла, сперва обрадовалась. Иногда она все-таки по ним скучала, да и у Елисея наконец будут не только дяди и тети, но и бабушка с дедушкой. Надежды не оправдались. В первую же встречу все пошло не так. Отец и мать, сияя глазами, сообщили ей, что