Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Дикобраз встал, пошатываясь и утирая кровь с разбитых губ. В глазах плескалась неприкрытая ненависть пополам с затаенным страхом. Он с трудом сглотнул и прохрипел:

— Ладно, чего уж там… Идем к боссу. Он, кажется, щас где-то в районе столовки… Один я бы туда не пошел — зарежет еще, гнида, в таком-то состоянии… А вместе нам и впрямь терять нечего…

Фридрих молча кивнул и зашагал вперед по коридору. Дикобраз, шипя сквозь зубы ругательства, заковылял следом, держась за стену.

Спустя пару минут они вышли в просторный зал со сводчатыми потолками. Когда-то здесь была столовая, но теперь помещение больше напоминало руины — стены в копоти и подпалинах, мебель переломана, повсюду валяются гильзы вперемешку с осколками.

А в дальнем конце зала, направив стволы друг на друга, стояли человек сорок головорезов. Стервятники Варана сверлили бешеными взглядами боевиков Фридриха, те не оставались в долгу. Меж ними бушевала почти осязаемая аура лютой, слепой ненависти. Только бы искра — и рванет похлеще атомной бомбы…

Сам Варан мрачно возвышался в центре этого змеиного клубка, держа в руках огромную кустарную волыну — мощный духовный дробовик. При виде Фридриха его перекошенное лицо исказила гримаса бешенства.

— Ах ты ж тварь! — взревел главарь, выхватывая пистолет, — Совсем страх потерял, шавка⁈ Ща я тебе башку-то и прострелю, падла!

Его палец лег на спусковой крючок. Но Фридрих даже не шелохнулся. Лишь криво ухмыльнулся и, сплюнув под ноги, процедил:

— Стреляй, дурень. Если башка совсем не варит. Только кому в ножки кланяться станешь, когда твари с поверхности сюда ввалятся?

Варан на миг опешил. В его свинячьих глазках отразилось смятение вперемешку с испугом. Он покосился на притихших подчиненных — те вопросительно таращились на него, явно ожидая отмашки.

Стервятник скрипнул зубами так, что желваки заходили. Он все еще целился Фридриху промеж глаз. Но тот, скотина, и бровью не повел — стоял себе, ухмылялся нагло. Ух, так бы и всадил промеж этих бесстыжих зенок свинец, чтоб не зыркал! Да вот только…

Злобно зарычав, Варан с силой пнул обломок стула и рявкнул:

— Ладно, падаль, чеши сюда! Но учти — дернешься лишний раз, мигом башку снесу!

Варан, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону Фридриха. Лидер наемников усмехнулся краешком рта и вразвалочку двинулся навстречу. Наемники Фридриха, оставшиеся в меньшинстве, нервно поглядывали то на босса, то на разъяренных Стервятников. Ситуация явно складывалась не в их пользу, противников было заметно больше.

Наемник и бандит сошлись лоб в лоб, не сводя напряженных взглядов друг с друга. Их пальцы то и дело дергались в сторону оружия. В воздухе пахло порохом и кровью — верные спутники надвигающейся бойни.

— Ну? — тяжело роняет Варан, впиваясь в Фридриха ненавидящим взором, — Чего припёрся? Покаяться решил, пока кишки по стенке не размазал?

— А ты подумай своей куриной башкой, — фыркнул Фридрих, — На фига мне весь этот геморрой? Монстры эти, бабы сбежавшие…

— А больно ты дофига умный выискался! — огрызнулся Варан, — Взял и подставил меня по беспределу, падаль! Свалить косяки решил, да? От безнаказанности страх потерял?

Его глазки впились в лицо Фридриха, словно пытаясь просверлить там дырку. Наемник скривился как от зубной боли.

— Слушай сюда, обмылок, — с расстановкой произнес он, — Последний раз повторяю, для особо одаренных. Не я это все замутил. И не мои люди. Мне это нафиг не сдалось.

— Да ну? А кто же тогда, позволь спросить?

— Безумов, — коротко бросил Фридрих, — Кто ж еще, блин горелый. Кто у нас мутантами всякими управлять горазд? Кто занимается всякой чертовщиной?

По рядам Стервятников словно ветер пробежал. Переглянулись они, зашушукались. Смятение на грубых рожах проступило вперемешку со страхом. Варана аж перекосило от этих слов.

— Чушь собачья! — рявкнул он, брызгая слюной, — Ты че мне мозги пудришь, падаль? Приплел фиг знает что! Безумов щас дома у себя, на развалинах стонет! И бабло для выкупа собирает.

И вот уже Варан снова орет, надрываясь, ярится, пальцем тычет. А за ним и остальные подхватили — галдят, машут стволами, того гляди, палить начнут. И наемники Фридриха тоже не лыком шиты — рыкнули матерно, передергивают затворы угрожающе.

«Приплыли», — констатировал Фридрих мрачно, палец дрожит на спусковом крючке, — «Хана всем сейчас будет. Либо эти твари сожрут, либо эти кретины порешат».

И фиг поймешь в кого, в кого стрелять первым — то ли в Варана, то ли сразу себе в висок… Прав был Менгелев, полностью прав, чертов мальчишка Безумов не прост оказался… Всех переиграл. Что там за существо в человеческой шкуре?

Но тут вдруг слышится за спиной мерный, размеренный стук трости об пол. Все разом смолкли, недоуменно завертели башками — кого это еще принесло на ночь глядя?

А из полумрака неспешно выступает фигура в длинном черном плаще с низко надвинутым капюшоном. Лицо скрывает жуткая птичья маска с длинным острым клювом. Человек в маске Ворона пожаловал собственной персоной.

Все присутствующие мигом присмирели, стушевались. Руки сами собой потянулись поправить оружие, одернуть куртки. Подобрались, спины выпрямили.

И не было этому поведению никаких объективных причин. Одним лишь своим присутствием человек в маске заставлял всех подчиняться.

А Ворон медленно обвел тяжелым взглядом притихший сброд и негромко, с расстановкой произнес:

— Это что здесь за базар-вокзал, позвольте спросить? Вы охамели вконец, холопы?

Голос глухой, скрипучий, но каждое слово словно плетью хлещет. У Фридриха невольно мурашки по спине пробежали.

Варан вперед выступил, просипел угодливо:

— Так это, Ваша Светлость… Тут недоразумение вышло. Это вот эта падла, — тычет пальцем в сторону Фридриха, — Западло мутит, нас с пацанами подставляет! Лохами последними нас выставляет, век воли не видать…

— Заткнись, — бросает