Заклятья метели. Колядки других миров - Анастасия Александровна Андрианова

– Зато он может что-то знать.

За цехом обнаружился коридор с несколькими комнатами, Джоунс постучал в одну из них, но никто не отозвался.

– Мистер Ландой?

Снова тишина. Что значило, либо он там спит, либо его нет. И хорошо, если не сбежал вместе с отцом. Это было бы прискорбно.

– Он не уходил с мыловарни, – нахмурился Джоунс. – Он бы мимо прошёл, я ж только отошёл посчитать. Может, в сушильне?

– Позвольте мне.

Жестом фокусника с Рыночной площади Николас оттеснил Джоунса от двери (вообще-то, он тренировался этому движению!) и приложил ладонь к дереву. Один из позвонков на спине загудел, повинуясь посланной магии, и высвободил повешенные чары.

При желании Николас мог замок и отмычкой взломать, но тогда был бы как частное лицо, а ему требовались специальные чары, потому что дознаватели-то имели право проникать внутрь помещений, если там находился подозреваемый.

Дверь дрогнула, пошла трещинами и легко открылась.

В кабинете Ландоя не было. Там ничего не было, кроме обычного скучного стола, заваленного бумагами, да ящиков у стены, один из которых был не задвинут до конца.

– Его нет, – заявил Джоунс, бесцеремонно выглянув из-за спины Николаса.

С другой стороны также заглянул Айден, и по связи Николас ощутил его мрачную решимость.

– Он ушёл в спешке, – негромко заметил Айден. – Бросил бумаги, не закрыл ящик.

Сам Николас примерно так всегда и содержал свои вещи, на что постоянно ругался напарник Линард, поэтому сейчас верил намётанному глазу Айдена. Тот в рабочих столах и порядках разбирался точно лучше.

Николас обернулся к Джоунсу:

– Что вы там говорили про сушильню? Она в другой стороне, я так понимаю?

Оказалось, действительно, чуть дальше. Там же рядом находились ворота во внутренний двор, где мыло загружали в повозки. Но, как заверял Джоунс, сегодня всё закрыто, отгрузка была утром и следующая только завтра.

– Спасибо, мы сами всё проверим.

Тащить за собой лишнего человека не хотелось, и Николас незаметно влез вперёд Айдена. Кинжал доставать не стал, но на всякий случай приготовился. И вспомнил пару нужных чар на позвонках. Сабли в городе не были приняты, а уж дознаватели с ними не ходили никогда, слишком громоздкие, и больше полагались на арсенал чар.

– Ты же не думаешь, что на нас будут нападать? – спросил Айден.

Принц слишком хорошо знал и понимал Николаса, от него жесты не укрылись. Да ещё и по связи чувствовал. Хотя, скорее всего, когда делишь с человеком и чары, и комнату в Академии, потом прекрасно понимаешь все его ухищрения.

– Не думаю, – честно ответил Николас. – Но стоит быть готовым ко всему.

И он двинулся вперёд, насвистывая простенькую мелодию о пьяном китобое.

Сушильня располагалась в дальней части мыловарни и раньше наверняка была отдельным помещением, но сейчас соединялась с главным зданием. Скорее всего, для удобства транспортировки мыла, для защиты от непогоды в процессе, но Николас не мог не подумать, что это от чаек, гадящих сверху.

Сушильный цех был просторным, под потолком тянулась линия больших окон с деревянными решётками, наверняка чтобы избежать сквозняков, но обеспечить хорошую вентиляцию. Хотя всё равно пахло как в общественной купальне, где сильно переборщили с ароматическими маслами в воде. Повсюду горели зачарованные лампы, здесь на них не экономили. Да и о сильных фоновых чарах вшитые в мундир артефакты знак подали. Но ничего запрещённого. Скорее всего, магия, чтобы проветривать помещение или поддерживать нужный уровень влажности и температуры – ощущалось, что здесь теплее, чем в мыловарне и тем более снаружи.

Больше всего сушильня походила на библиотеку. Последний раз Николас видел такую в Академии. Здесь, конечно, потолки пониже, но тоже ряды деревянных стеллажей, а на них выстроились не книги, но аккуратные бруски мыла, устроившиеся на пергаменте. Разглядывать, где там прозрачность и травки, Николас не стал, двинувшись вперёд и громко позвав:

– Мистер Ландой! Нам нужно поговорить с вами.

Позвонки на спине завибрировали, давая знать, что рядом запретные чары.

Цех был пустым. Наверняка мыло переворачивали для просушки в строго определённое время, и сейчас точно не оно. Но стеллажи стояли плотно, от них рябило в глазах. Смотрел Николас внимательно и, едва заметив движение и услышав звук вроде стона, тут же рванул.

В стеллажах он, конечно, запутался, свернул не туда, выругался, разворачиваясь и пытаясь понять, как сориентироваться и ничего тут не свалить. А то жалованье дознавателя, конечно, хорошее, но не хотелось бы тратить его перед праздниками на покрытие убытков мыловарни.

Айден буквально потащил его за соседний стеллаж, где оказалась ниша, и именно здесь-то и находились те, кого искал Николас.

Он успел оценить две вещи. Даже три. Во-первых, одним из мужчин точно был лорд Макроув, Николас узнал его по портрету из его дома, пусть сейчас лорд и выглядел потрёпанным жизнью, а второй – видимо, его сын Эверетт Ландой. Во-вторых, этот самый сын лежал на полу и истекал кровью посреди своего драгоценного мыла.

А в-третьих, лорд Макроув ждать не стал и сразу долбанул чарами.

К несчастью, бил он наугад и первым делом попал, конечно, в Айдена. Но сработали и защитные артефакты принца, и недавнее зачарование – которое перекинуло мощь удара на Николаса.

Смерть коснулась змеиных позвонков на его спине, и Николас почувствовал дыхание Безликого на затылке, когда согнулся от боли, ощущая каждое касание прохладных пальцев. Но не к нему, пока не к нему, чары в позвонках привлекали смерть куда больше.

Несколько косточек выпустили защитные чары, а Николас выпрямился, пытаясь восстановить дыхание и одновременно спуская магию, призванную обездвижить Макроува.

Тот легко отбил их каким-то щитовым артефактом. Но больше внимания привлекала детская игрушка в его руках, от которой отчаянно фонило запретными чарами. Николаса до глубины души возмутило, что лорд Макроув взял старый деревянный паровозик и именно на него повесил запретные чары. Которые, похоже, раньше времени сработали в его доме, а теперь понадобилась новая кровавая жертва, чтобы напитать их, и Макроув, ничуть не смущаясь, пустил в расход сына.

Как некультурно! Три дня до Хрустального бала, а тут такие непотребства.

Всё это подумать Николас успел за пару мгновений, уже спуская новые чары и доставая кинжал. Но Айден оказался быстрее.

– Да как ты смеешь! – прошипел он.

И выпустил тени.

Древние семьи обладали особой магией, каждая своей, и у Равенскортов это были тени. Айдену даже не требовалось колдовать в связке, и Николас особенно ценил, что друг не отказался от этого и после обязательного обучения в Академии.

Айдена окутала тьма, живая, трепещущая, сорвалась с его пальцев и