Заклятья метели. Колядки других миров - Анастасия Александровна Андрианова

схватила Макроува за горло. Мужчина выглядел неопрятно, пиджак в гари, короткая борода клочьями, и теперь казалось, эта гарь стала живой и шевелящейся, сползлась к горлу и душила. Макроув задыхался, его пальцы судорожно пытались отцепить теней, но это было, конечно, бессмысленно.

Деревянные стеллажи зашатались, посыпалось мыло. И правда прозрачное, с красивыми синими цветочками внутри, почти сразу скрытыми тёмными завитками.

Николас любил тени Айдена, потому что в них можно было закутываться, как в одеяло. Но сейчас они были именно тем, чем и являлись изначально, – оружием, благодаря которому они когда-то захватили трон. Силой. Знаком власти Равенскортов.

От Айдена вверх дымом взвивались ошмётки теней, и он повторил:

– Как ты посмел!

В его эмоциях Николас ощутил, Айден имеет в виду то, что Макроув ударил чарами по Николасу. И этот взгляд принца Николас прекрасно знал: карающий и уничтожающий.

– Подожди, подожди! Не убивай его!

Кинувшись вперёд, Николас локтем выбил у Макроува деревянный паровозик, помня, что не стоит касаться запретных чар руками. Лицо лорда уже посинело, глаза вылезли из орбит, но Айден ослабил хватку теней, и Макроув, отчаянно кашляя, упал на колени. Николас тут же прижал его к полу, свёл руки и накинул на запястье зачарованную верёвку. Поднял голову:

– Технически он тронул тебя, а не меня.

Мрачно сжав губы, Айден убрал тени. Николас накинул на Макроува чары, которые отключали сознание – чаровники Управления опять будут вопить, что все его косточки надо заряжать, кучу всего потратил! Ландой, лежащий рядом, был жив; Николас деловито перевернул его на спину и обратился к принцу:

– Первую помощь я окажу, но вызови медиков. И отправь весточку в Управление, пусть пришлют экипаж за Макроувом.

Вряд ли кому-то другому принц дал бы вот так собой командовать, но тут не возражал.

Устроившись на ступеньках императорского экипажа, Николас курил, наблюдая за мыловарней. Люди ещё суетились, охрана принца деловито сновала вокруг, а сам Айден ждал внутри экипажа, греясь теплокамнем.

Стоило присоединиться к нему и возвращаться во дворец, но Николасу было так лениво вставать.

– Дай мне тоже.

Айден появился над ним, и Николас не глядя подал ему новомодные сигареты. Табак стали заворачивать в листы и скручивать, что привело в восторг тех, кто ненавидел трубки.

– Какая гадость, – пробормотал Айден, но затянулся.

Лорда Макроува посадили в экипаж Управления, его артефакт с запретными чарами отправился к артефакторам дознавателей, пусть выясняют. Хотя очнувшийся Ландой неплохо держался и до приезда лекарей успел сообщить, что да, он зачаровывал с отцом, но не в этот раз. От запретных чар он напрочь отказался, поэтому Макроув провернул всё в одиночку, вот у него и не вышло. Не просто так повелось колдовать в парах. Макроув прекрасно понимал, что его будут искать, поэтому пришёл потребовать помощи в чарах. А когда Ландой отказался, решил, что терять нечего, стоит взять ещё немного крови и снова зачаровать артефакт запрещёнкой. Благо успел не до конца.

– Хорошо, не рвануло ещё и в мыловарне, – заметил Николас.

– Хорошо, не рвануло, – веско ответил Айден.

Он помолчал, и вместо теней от него сейчас вился обычный дым. Потом сказал:

– Я же правильно понимаю, если бы у Макроува всё получилось, он бы шантажировал императорскую семью тем, что рвануть должно было на Хрустальном балу?

– Ага. То ли он в долгах, то ли ещё что. Подозреваю, его бы устроил вариант просто создать взрывчик. На балу, а! Я их тоже не люблю, но ведь это не повод.

На самом деле за иронией Николас скрывал тревогу и грусть. Даже не от Айдена, тот и так ощутит их, а от самого себя. Подумать только, кто-то хотел использовать праздник, потому что на нём большое скопление людей! Сколько было бы жертв!

По эмоциям скользнула мрачная решимость Айдена. Он умел пытать людей и приказывать другим, чтобы пытали преступников. Макроув получит по заслугам.

– Поехали отсюда, – вздохнул Николас.

Он залез в экипаж и устроился напротив Айдена. С трудом скрыл зевок в кулаке:

– Только давай без бала, а? Я бы лучше поспал.

– Я бы тоже, – признался Айден. – Но, как принц, обязан присутствовать.

– Зато завтра поспишь подольше. А мне с утра отчёты писать! Надо успеть до Ночи Хрустального бала. Подбросишь до дома?

– Тогда подарю сейчас.

Он вытащил из небольшой ниши в двери футляр и неловко подал его Николасу. В подобных коробках хранили перчатки, но на этот раз внутри оказалась еловая веточка с чёрной лентой, на которой угадывалась серебристая вышивка воронов, символа Равенскортов.

– Подозревал, что на бал ты не пойдёшь, – сказал Айден.

Николас смутился. Еловые веточки были традиционным подарком в эту праздничную ночь. Их дарили друг другу друзья и члены семьи, позже их хранили во время всех Тёмных ночей, и считалось хорошим признаком, если они не осыпались до весны. Тогда в Ночь Безликого их торжественно сжигали.

Обычно дарили именно в Ночь Хрустального бала, но в последние годы Айден всегда предпочитал за день-два до праздника, делая жест более личным. Потому что в эту ночь он был принцем, а не просто Айденом.

Дома у Николаса уже стояла подготовленной целая охапка для подарков их поэтическому клубу, для всей императорской семьи. Даже для Линдона из Управления! Тот обещал забежать завтра.

Веточка Айдена была первой.

Сжимая в руке футляр, Николас смотрел в окно экипажа, за которым снова начал падать снег, на этот раз пушистый и обильный, подсвеченный газовыми фонарями. И Николас не мог сдержать улыбку.

Всё-таки хороший вышел день.

Ольга Богатикова. Святочное гадание

Зима пришла в город в начале января. Ударила морозом, завьюжила, закружила, нарядила деревья и дома в белые пуховые одежды. Воздух, чистый и звенящий, стал настолько студёным, что передвигаться по улице было возможно лишь перебежками от магазина к магазину.

После Нового года у дома номер один появилась ледяная гора, и ребятишки нашего ЖК целыми днями катались с неё на ватрушках. Этой шумной ватаге все было нипочём – и трескучий мороз, и обеспокоенные взгляды родителей, наблюдавших за её забавами из тёплых квартир.

В нашем доме номер три жизнь снова стала медленной и тягучей, как карамельная нуга. Соседи-колдуны словно впали в спячку и почти перестали появляться на улице. С начала ноября, когда погода окончательно повернула на холода, я встречала во дворе лишь людей, не наделённых магической силой, тех, которые не догадывались, что на каждом этаже их дома есть квартира, в которой обитают живые персонажи