В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина

Информация о том, что Са Урон тоже имба, произвела на всех ошеломляющее впечатление. Победа теперь была не гарантирована. Более того, при столкновении двух таких сил с разным набором умений случиться могло вообще все что угодно. Появление динозавров, ледниковый период, большой взрыв, глобальная оргия — решительно все это могло произойти с равной степенью вероятности.

— Ну что, мужички, за конец света? — несмело предложил один из гномов и был горячо поддержан. Зерриканки споро нарезали бананов, Гоги с племянниками — сулугуни и бастурму. Эльфийка, дрожа от вожделения руками, откупорила белое эльфийское, Зоя Валерьяновна — красное армянское. Мавка же грустно моргала из щели: она была хорошая мать и не употребляла при детях ничего крепче урюкового компота. Дракон тоже грустно моргал с мавкой на пару: он не употреблял ничего крепче урюкового компота, потому что никто ему не наливал. Потому что нечего идти против коллектива.

* * *

Через пару часов черт остыл. Сначала погасла надпись на двери, потом приоткрылась створка. Розовый чертий пятачок покаянно повис.

— Погорячился, — признал он и тут же был прощен. Да и об чем говорить, если за эти пару часов даже дракона простили и налили ему в лоханку гномьего первака. А спустя четверть часа закипел горячий спор.

— Нужны преобладающие силы! Нужно создать перекос светлой магии над темной, а этого никак не сделать без эгрегора света!

— А нечего было шляться со всякими Темными Лордами и в сокровищницу свою пускать.

— А нечего на меня тут голос поднимать! Я была слабая и одинокая женщина!

— Да, нечего Галочку мне тут обижать, — поддакивала Зоя Валерьяновна.

— Нужно Са Урона убить! Топором, в голову!

— Оны пияздан өлтіріңіз, — голосили Зерриканки.

— Сами вы пияздан! Топором, говорю!

— Тиха! Мать, говори.

— Нужно заклятие светлое, магией добра наполненное, как Поцелуй Любви Истинной. Чтобы в мгновении мы стали сильнее Са Урона и эгрегора его. А потом нужно атаковать Са Урона.

— Оны пияздан өлтіріңіз! — снова заголосили Зерриканки.

— И эгрегор света у него отобрать. Всех сбежавших орков сразу нужно отловить, чтобы их армия стала нашей армией, и тогда воцарится добро и благоденствие.

Эльфийка всхлипнула, вспомнив вдруг о днях своей молодости под Священным Дубом.

— А что с эгрегором тьмы делать? А если одного светлого заклятия не хватит? Да и Поцелуй Истинной Любви — заклятие редкое. Дар Милосердия тоже. Дар Прощения еще реже. Как перекос-то создать?

Все задумались, даже зерриканки.

— Я, кажется, знаю, — вдруг сказал Януш и вскочил из-за стола. Мгновение — и перед ним возник им же наколдованный портал.

— Я ща, — сказал Януш и всосоался в портал, даже не поморщившись. Понимал, что дело серьезное и сейчас совсем не до капризов.

— Ой, и я знаю! — сказала Галочка и радостно улыбнулась. А что? Могло ведь и сработать.

* * *

К утру все осознали, что надежда все-таки есть, и готовились к походу.

Лич, насвистывая, сварил на всех кофе с амфетаминовой пенкой, чтоб бодрило до конца приключения. Черт носился под ногами и раздавал на волне адреналина кретинские распоряжения.

— Так, слушаем меня все внимательно! С собой взять сменное белье, халат, тапочки. Слюни не пускать, водку не пить! — болтал он, хаотично размахивая ручонками.

Мавка, тайком наквакав себе в урюковый компот немножко гномьего первака, поперхнулась.

— Мама, мама, что ты пьешь? Мы тоже хотим! — начали было мавьи детки, но Зоя Валерьяновна посмотрела на них своим воспитательным взглядом, и мавочьи детки притухли. Зоя Валерьяновна была для них непререкаемый авторитет.

Галаэнхриель, лакнувшая вчера чуток из хрустального бокала, была бодра и свежа. На первой стадии алкоголизма оно всегда так. И она, и Януш были готовы к самой важной битве в своей жизни.

Все были на кураже.

И вскоре, когда все были готовы, полыхнул портал.

Темное небо, набитое черными тучами. Вороны, грающие на ветках голых деревьев. Могучая фигура всадника на двух конях возвышается на горизонте, и от него, будто раскаленное марево, расходится магия двух эгрегоров, создававших защитное поле. Что стрела, что топор — все завязнет намертво в щите двух магий и не навредит тому, кто в доспехах черных глядит на поле. А на поле, сколько видать, орки стоят, коленопреклонённые, головы опустили, покорившись силе Са Урона и его власти.

— Жуть какая, — шепнула Зоя Валерьяновна. Ей стало не по себе.

— Где капитан Федрыщев? — прогрохотал Са Урон, и орочьи головенки затряслись от ужаса.

— В/ч 44637, сухопутные войска в Тоцке, рядовым служит, — охотно, даже с удовольствием ответил лич, и Са Урон медленно повернулся на голос. Присмотрелся, прищурился, еще раз присмотрелся.

Две эльфийки — одна в белом платьице, а вторая в сверкающем чем-то и в косынке. Рядом с ними три зерриканки с луками, полуголые, все в черных кожаных ремешках. Привратник тут же, а на поясе у него пульверизаторы с переливающимся зельем. Точно такое же и на личе, который парил тут неподалеку и дразнил пяткой жирного кота. Сзади них — дракон с дергающимся глазом и с перегарищем, над ним мавка толстая к дереву прилипла, позади — армянин какой-то с родственниками. Сбоку — штук тридцать гномов с топорами.

— Вы на городскую ярмарку штоли? Скоморохами? Это вам назад и направо, — вежливо сказал Са Урон и отвернулся. Ну заплутал народ, с кем не бывает? Эльфийки с личом небось акробаты, вон, в нарядах уже сценических, да еще и экзотику нашли — зерриканок. Дебил какой-то с блестяшками на поясе для детей, клоун, наверное. С армянами все и так понятно, гномы пляшут поди, а дракон для номера какого-то… А ничего, хорошая команда, номера интересные скорее всего…

— Мы с тобой пришли сражаться, — уязвленно сообщил привратник. Са Урон недоуменно повернулся, еще раз смерил всех взглядом и обидно заржал.

— Готовсь! — шепнул черт, выглядывая из-за дерева. И началось.

Глава 22. Сила дружеских объятий

— Зоя Валерьяновна, вы — самая лучшая, самая замечательная старушка из всех, кого я знаю. У вас доброе сердце и красивая душа. Я бы мечтал о такой бабушке, как вы. Я вас искренне уважаю, — серьезно сказал привратник и раскрыл объятия.

— Ох, внучек… Ох, разжалобил, — хлюпнула носом Зоя Валерьяновна, — иди, мой хороший, приголублю.

И они обнялись.

Засияла вокруг них мягким нежным светом добрая магия.

— Зерриканочки, подруги мои любезные! Я с вами как за стеною каменной! Спасибо вам, дорогие! — сказала на зерриканском Галаэнхриель. Зерриканки расчувствовались