Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл

Глава 39

Мы сидели втроем в моем кабинете, который теперь больше походил на штаб-квартиру тайной службы: я, Асмус и Цзинь. На столе между нами лежал отчет дешифровщиков. Ключ. Мы нашли ключ к их тайному языку. Это было все равно что найти карту в сокровищнице врага. Но сокровищница была пуста. У нас был ключ, но не было ни одного замка, к которому можно было бы его применить.

— Этого недостаточно, — Асмус провел рукой по волосам. — Мы знаем, как они говорят. Но мы не знаем, о чем. Нам нужен их разговор. Нам нужна их переписка.

— Перехватить переписку Великого Министра — почти невозможно, — сказал Цзинь своим ровным голосом. — Он не пользуется обычными гонцами. Его сеть агентов, скорее всего, так же стара и невидима, как и он сам.

— Значит, мы должны получить сообщение из его собственных рук, — произнесла я, и они оба посмотрели на меня.

Мой следующий урок с лордом Фэном был назначен на послезавтра. У меня было два дня, чтобы подготовить свою собственную маленькую спецоперацию. Я больше не была просто ученицей. Я была шпионом.

План был прост в своей наглости. Я знала, что во время урока Фэн часто ссылается на разные тексты, и его помощник приносит ему свитки из соседней комнаты-архива. Мне нужно было создать момент хаоса. Короткое, неловкое мгновение, за которое я смогу завладеть чем-нибудь, что лежало у него на столе.

За день до урока Цзинь принес мне крошечный, почти невидимый комочек из липкого воска.

— Если вам удастся дотронуться до свитка, даже на секунду, этого будет достаточно, — объяснил он. — Прижмите воск к краю. Он снимет микроскопический образец волокон бумаги и частицы туши. Алхимики смогут определить возраст и состав, подтвердить, что это не подделка. А моя ученица Мэй, та, что работает в архиве, сделает копию.

— А как она ее сделает? — не поняла я.

— Вам не нужно этого знать, мой Шепот, — ответил он с тенью улыбки. — Просто создайте ей возможность.

На второй урок я шла с колотящимся сердцем. Я снова была в роли смиренной ученицы. Мы говорили о древней поэзии, и Фэн был, как всегда, очарователен. Он рассуждал о красоте слога и глубине метафор, а я смотрела на него и видела лишь холодную, безжалостную бездну.

Он цитировал по памяти, а потом, запнувшись, нахмурился.

— Ах, память уже не та. Как же там было… «И луна, словно нефритовый диск…». Помощник! Принеси мне «Размышления у Осеннего Озера»!

Помощник принес свиток. Фэн развернул его на столе, нашел нужную строчку. Рядом с этим свитком лежала стопка других бумаг — его личные заметки, черновики указов, какая-то переписка. Именно то, что мне было нужно.

Я дождалась момента, когда он увлеченно декламировал стихи.

— О, как прекрасно, Великий Министр! — воскликнула я, подаваясь вперед, чтобы «лучше рассмотреть» иероглифы. — Ваша страсть так заразительна!

И в этот момент моя рука, державшая чашку с чаем, «случайно» дрогнула. Горячий чай пролился на стол, прямо на стопку его бумаг.

— Ох, нет! — вскрикнула я с неподдельным ужасом в голосе. — Простите! Я такая неуклюжая!

Фэн вскочил.

— Ничего, ничего, дитя мое, не волнуйтесь! Это всего лишь бумага!

Началась суматоха. Он и его помощник бросились промокать бумаги. А я, изображая помощь, сделала то, что должна была. В общей неразберихе, сгребая в кучу намокшие свитки, моя рука на долю секунды легла на один из сухих листков, что лежал в стороне. Я незаметно коснулась бумаги кусочком воска. А затем, когда помощник унес бумаги, чтобы просушить их, я увидела, что этот листок остался лежать на краю стола.

— Оставьте, я сама уберу, — сказала я помощнику, который вернулся, чтобы навести порядок. — Я так виновата, позвольте мне хоть как-то загладить свою вину.

Пока Фэн сокрушался над испорченным чаем, я быстро, но аккуратно складывала бумаги на столе. И тот самый листок, которого я коснулась, я незаметно сдвинула так, чтобы он чуть-чуть высовывался из-за края массивного стола.

Больше я ничего не могла сделать. Остальное было в руках Цзиня и его людей.

Вечером я сидела в своем кабинете томясь ожиданием. Асмус был рядом, он тоже ждал. Наконец, появился Цзинь. Его лицо было непроницаемо, но в руках он держал два свитка.

— Первое, мой Шепот, — сказал он. — Мы снова изучили записку, переданную прачке герцога Борина. Под светом лунного камня на ней проступили знаки. Музыкальные ноты. Используя ключ из «Яшмовых Анналов», мы перевели их.

— И что там? — спросил Асмус.

— Сообщение старое, еще до битвы у Лазурного Брода. Текст гласит: «Север готов. Ждем знака от Феникса». Это подтверждает связь Борина с заговором. Но это — прошлое.

Цзинь развернул второй свиток.

— А это — настоящее. Моя ученица Мэй… она великолепна. Она проникла в библиотеку министра под видом уборщицы, пока он был на заседании. Она скопировала текст с листка, который вы отметили. А образец воска подтвердил его подлинность. Мы расшифровали его полчаса назад.

Он положил свиток перед нами. Я начала читать, и у меня перехватило дыхало.

Это была не просто записка. Это был приказ. Приказ, отданный Фэном одному из своих «братьев». В нем говорилось о грядущем суде над южными послами и о том, как использовать это, чтобы посеять смуту при дворе. Но последние строки были самыми страшными.

«…победа Дракона сделала его высокомерным. Он верит, что его флот несокрушим. Но верность этого флота — не так прочна, как ему кажется. Гордыня адмирала Вариса — это оружие, которое ждет своего часа. Когда южный вопрос будет закрыт, мы обратим его флот против него самого. Море — достойная могила для дракона, что не умеет летать».

Я подняла глаза на Асмуса. Его лицо было темным от ярости.

Адмирал Варис. Старый вояка, что бросил мне вызов на Военном Совете. Он был их следующей пешкой. Их следующей жертвой. «Дети Феникса» не сидели сложа руки. Они уже готовили новый удар. Государственный переворот сменился планом военного мятежа. Они хотели устроить гражданскую войну, на этот раз — на море.

— Он хочет отнять у меня мой флот, — прорычал Асмус. — Он хочет стравить моих адмиралов, моих воинов друг с другом.

Он посмотрел на расшифрованное послание, потом на меня. Ярость в его глазах сменилась