Путь от змеиного хвоста - katss

Сегодня что послужило триггером? — уточнила, не отвлекаясь от Димы. Племянник, сверкая зазеленевшими глазами, повернулся. Как раввин затряс в небо руками:

— Твоя смс-ка и послужила! Он, потом, правда, ещё в навигатор полез, проверять чего-то… Что ты ему там пишешь такого, что бедного куратора сразу плющить начинает?… — поинтересовался подросток. Фыркнул. — Тебе видней.

— В навигатор, значит, — процедил торчащий рядом Арсеньев.

— И?

— Да я вот тоже… часто смотрю в навигатор, — недовольно ответил охотник.

— Все в него смотрят. Честно говоря, не вижу связи.

— Зато я её вижу. Выселять его отсюда пора. И садить в изолятор.

— Я тебе посажу в изолятор! — зашипела на это хамло. — Сам в нём сиди!

— А я в нём и сидел, — пожал плечами Арсеньев. — Четыре месяца.

— Сколько? — полезли у меня на лоб глаза.

— Четыре месяца, пять дней и восемь часов. И сорок девять минут. Я сразу в "В" инициировался. И тогда ещё вся эта система не была отлажена. Так что бункер и Сокольники я ненавижу.

— Поэтому у тебя своя гильдия?

— Да.

— Василиса? — сипло позвало начавшее размораживаться тело под руками.

— Да я это, я…

— Вы мне снитесь, — усмехнулся Дима и прикрыл полупрозрачные веки.

— Я вам щас вломлю! Как только верну в строй. А потом ещё разок отхилю… И, кстати, с чего это мы опять на "вы"?

— Значит, не снитесь?… — сделал, наконец, правильные выводы Стрешнев.

— Нет! — Арсеньев рядом тихо зарычал. А от мигнувшего как северное сияние Димы ударило новой волной холода. Как раз в его сторону.

Пошедший изморозью Игорь совсем уж нехорошо сощурился. Смахнул с ресниц и бровей тонкие снежинки:

— Слушай ты, Снегурочка!…

— Вали на кухню, торт с орехами! Нефиг мне квартиру громить! — рыкнула на него. — Чаю со Славкой попейте, заодно и познакомитесь!

Игорь поскрипел зубами, но развернулся и ушёл.

— И второй ботинок сними! — крикнула ему, уже в спину.

— Василиса?

— Да тут я, тут… — наложила полный щит. Лёд стал топиться быстрее, а диван — затопляться… Мда.

— Василиса, а почему ты тут?…

— Ты совсем дебил, или притворяешься? — сквозь зубы выплюнула, борясь с желанием вломить прям щас. Не отходя от кассы. — Затем, что своих не брошу никогда!

— А я — свой? — вдруг развеселился Дима. Я вздохнула:

— Свой.

— А почему?

— А фиг знает. Пахнешь, как свой. Выглядишь, как свой. И периодически будишь желание выписать хороший такой подзатыльник… Вообще, за эти дни появилось ощущение, что у меня реально два племянника — старший и младший. Сидят дома у телевизора, караулят друг друга…

— Совсем не круто, — усмехнулся лейтенант, превращаясь обратно — в человеческое, с виду, существо.

— Зато без вранья, — пожала плечами.

Кранты дивану.

— Слав, тряпки неси!…

— Живой? — высунулся из кухни остервенело жующий кусок пастилы подросток.

— Живой, — вздохнул, садясь на диване, Стрешнев.

Кинула на него ещё двойную лечилку. Пощупала лоб. Блин, не знаю, бывает ли у охотников лихорадка?… Схватила за плечи — и через краткое мгновение Дима уже сидел в подобии вытянутого, светящегося яйца:

— Посиди пока так. Как долечит — само развеется.

— Супер, конечно. Но как мне теперь к дивану подобраться? — выдал вернувшийся из ванной Славка с тряпками и ведром. Махнула рукой, и "яйцо" переместилось в соседнее кресло.

— Удобно, — прокомментировал мелкий, и принялся за уборку внизу. А я — стаскивать с дивана промокшие насквозь подушки и покрывало.

От дверей кухни донёсся давящийся звук. Арсеньев стоял с надкусанным до середины бутербродом. Молодец, этот нигде не пропадёт…

— Повтори.

— Что именно? Что вы все тут — придурки? — Славка зафыркал, как недовольный ежик.

— Это мы и без тебя знаем, — отмахнулся Игорь. — Перенос объекта под щитом повтори!

— А-а-а… А?!

— Ага. Уникум, блин. Давай, на бис… — Не глядя, махнула. Пока мозг тупит.

Диму снова перенесло. Тут уже и он выпучился. Тоже дошло…

— А что, так нельзя? — подал голос Славка, вполглаза наблюдая за действом. Арсеньев мученически закатил глаза:

— Откуда вы, дети Чукотки, берётесь? Я пять лет охотник. И то — такое в первый раз вижу! У тебя ведь нет чётко выделенной первичной магической направленности. Да ты в принципе — не маг! Значит, это определённо — разновидность личного умения… Ладно, фиг с ним. Потом попробуешь отработать на тренировках, с Коловратом. Думаю, он будет дико рад новым условиям…

— Это уж точно, — передёрнула плечами, вспоминая медвежий оскал инструктора. Принялась стаскивать промокшие насквозь чулки. Нафиг, уже все лапы замёрзли…

И тут у меня зазвонил телефон.

Женька.

— Да, мой хороший. Что у нас и где? — глянула на настенные часы. Собственно, уже глубоко так вечер. Точнее, скоро полночь.

— Бросай всё, и шуруй на объект в Серебчике, — ответил внезапно серьёзный и злой Евстигнеев. — Шеф уже выдвинулся. И он, мягко сказать, не в настроении!

— В чём дело? — поставив на громкую, принялась стягивать хорошо так влажное платье.

— Всё та же песня, всё о том же. Размах другой. В общем, не угомонились. Я мчу в Шереметьево. Передай своему ручному волкодаву, чтоб связался с патронами, или кто там у него, в ГБ. Пусть тоже в Шарик едут. Прямой рейс в два-тридцать, их нужно перехватить. Сама понимаешь, наших полномочий не хватит. И "крыша" уже сладко спит… А регистрация вот-вот начнётся. Надо постараться сделать так, чтоб они вообще на самолёт не попали. Идеально было бы прямо в коридоре замести. Там и свидетелей поменьше, и возможных неприятностей.

— Так. Что и в каком порядке произошло, и что именно сейчас творится в Серебряном? — наконец, разобравшись с кучей неудобных застёжек, бросила мокрую тряпку на стол, содрала серёжки и сложила обратно, в шкатулку на столе.

— Ну, после нашего ухода, они весьма резво засобирались. Выкупили семнадцать билетов и съехали из гостиницы. УФМС, знамо дело — как бы предупреждена. Но по факту получит уведомления о их отбытии лишь завтра утром, когда эти козлодои будут на подлёте к Пекину! А службы в аэропорту — вряд ли в курсе их итальянских приключений в Москве… Блин, Вань, не спи! — рявкнул фей