ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

— Вот смесь вина и валерьянки, выпей, пожалуйста.

— Ничего я не буду пить из твоей руки! А, ты хочешь отравить меня, верно? А потом сбежать к своему любовничку в «Херсонес»! И давно вы вместе? Сколько времени ты отдаёшься ему, когда моя половина спит? Почему я не могу убить вас обоих, почему-у⁈

— Что ж, ты не оставляешь мне выбора.

— Не понял, зачем нам сковородка?

— Спи уже…

…На ужин мне пришлось идти одному, поскольку Диня категорически отказывался просыпаться. Настолько категорически, что дважды послал меня древнеегипетским матом, пинаясь ногами. Тянуть его с кровати не было смысла: в конце концов, его топливо — не еда, а питьё. Причём вполне себе конкретное, если вы меня поняли.

Когда я вышел в сад, то за столом ещё никого не было, а хромой Сосо только-только начинал расставлять тарелки. Попытки ему помочь он воспринимал исключительно по-японски, то есть как прямое посягательство на его работу. После пары попыток, закончившихся недовольным рычанием и оскалом зубов, я перестал лезть в это дело. Нет проблем, не хочет — не надо, не буду.

У меня было примерно с полчаса свободного времени, которое я успешно потратил на рисование. Не то чтобы там создавал какие-то сложные композиции, скорее, это можно было называть бытовыми зарисовками. В конце концов, я рисую для себя, в союз художников не подрываюсь, там иные критерии, а мне достаточно фиксации того, что я видел своими глазами и чему был свидетель.

Да, можно всё снимать на фотоаппарат или сотовый, как, кстати, вышеупомянутые японцы и делают, но рисование — это совсем другое. Рука, мозг и творческое восприятие реальности у человека рисующего абсолютно отлично от фотографического взгляда.

И нет, я вовсе не хочу принижать их труд, просто лично для меня один рисунок Пикассо дороже, чем целый альбом фотографий пражского гения Яна Саудека. Причём я сознательно указал того мастера фото, который мне самому очень и очень нравится.

Пусть даже он сложен в восприятии, не скрепен, бездуховен, противоречив, балансирует на грани махровой пошлости и чистого искусства, но он шикарен. Просто признаём это. И Пикассо гений, и Нестеров, и Матисс, и Серов, и Модильяни, и Коровин, и Дали, а в ряде моментов даже всеми ругаемый Малевич с «Чёрным квадратом»! Его прогрессивные идеи в производственной одежде, в цветовом восприятии профессий, в дизайне быта беззастенчиво используются всем миром до сих пор. Помните оранжевые жилеты работников дороги? Так вот это заслуга того самого Казимира Малевича.

Поэтому, когда какой-нибудь левый уродец в Сети вопрошает, какое право я имею судить, — так только то, что мне дало ОБРАЗОВАНИЕ, а всё остальное — чистой воды вкусовщина, уж простите! Или не прощайте, мне оно без разницы. Если кто-то в упор не хочет видеть богатств окружающего его мира, вряд ли я в этом виноват…

— Как прошёл день, дорогой друг? — в саду появился замотанный Герман. — Вижу, что ты, счастливчик, побывал в битвах, в то время как мне пришлось корпеть над бумажной работой…

Я едва-едва успел более-менее детально рассказать ему о нашем походе и авантюре с капитанской фуражкой великого писателя, как к общему столу вышла Светлана Гребнева:

— О, боги! Да вы весь в синяках! Кто это сделал? Просто ткните пальцем, и я сама вырву ему кадык, переломаю все кости, выколю глаза, отрежу детородные органы, а тело сожгу на медленном огне, наслаждаясь его криками и капающими в костёр слезами…

Обычно такая кровожадность ей не свойственна, но увы, каждый раз я узнаю нашу прекрасную Афродиту Таврическую с иной стороны. И как ни странно, меня это скорее восхищает, чем пугает. Нет, если совсем честно, то и пугает, конечно, тоже. Мне даже кажется понятным, почему она до сих пор не замужем, или я сам себя накручиваю?

— Мне повторить свой вопрос для тупых или задумчивых?

Короче, как вы уже все поняли, я ещё раз со всеми деталями и уточняющими моментами был вынужден пересказать историю похода в эксклюзивный музей Грина в центре Феодосии. Не то чтобы так уж сложно, скорее нудно и уже немножечко лень. Но с Гребневой не поспоришь, она таких вещей на дух не прощает.

— Диня спит, просил передать, чтобы начинали без него.

— Крымский ужин без вина? — сморщила носик Светлана. — Иосиф был бы в шоке…

— Он предпочитал курение, — рассудительно напомнил Герман. — Приступим же к трапезе, которую нам даровали боги за те же деньги, что мы им заработали!

На этот раз кроме овощей и фруктов на столе была ещё и гора жаренной в масле чёрноморской барабули вперемешку со ставридой. Рыбу приготовили так, что при наличии здоровых зубов её можно было есть с костями. Голову и хвост отбрасывай, а хребет и рёбра — чистый кальций, полезный для организма. И вкусно же!

Я даже как-то увлёкся, почувствовав себя котом. Но мои друзья особого энтузиазма не проявили. Наша глава отдела росписи древнегреческих ваз за обедом и завтраком ела по крошкам, а уж на ужин, перед сном, вообще чаще всего ограничивалась стаканом воды, или разбавленного красного вина, но его сейчас на столе не было. А так она была крайне разборчива в еде и всегда следила за фигурой. Запомните, дамы!

Великан Земнов любую рыбу не одобрял в принципе. Хлеб, масло, сыр, мёд, красный лук, чеснок, зелень — вот это его еда, в том случае, когда на столе нет нормального мяса. Какого именно — без разницы. Он с равным рвением сметал курицу, свинину, говядину или баранину. Главное — калории и белок.

Я так понимаю, что, будучи бывшим военным, он чётко следовал уставу: каждый раз ешь от пуза, а то вдруг война? Да, да, нас во флоте тоже так учили, оно реально работает. Хотя питательную армейскую пшённую кашу никак не сравнить с вкуснейшей греческой мусакой, которую здесь подают. Тоже факт!

Вроде бы шеф как-то обмолвился между делом, что у музея есть контракт с местной кафешкой, где готовят по старинным эллинским рецептам. Вкусно, полезно, исключительно из своих же крымских продуктов, ничего с материка. Как по мне, то всё просто шикарно, да и остальные сотрудники, сколько помню, ни разу не жаловались.

Но за столом разговор волей-неволей, однако же вновь вернулся к незакрытой теме.

—