ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

ситуации для всего центра города, не говоря уж о находящейся в двух шагах галерее Айвазовского. Так мог бы поступить лишь настоящий вандал! Безумно жаль, что он сгорел заживо, не дождавшись сурового, но справедливого суда…

Я сделал попытку вырваться, и на первые две минуты мне это удалось, сработал фактор неожиданности. Вскочил на ноги, вырвал левую руку, врезал в переносицу второму громиле и… опять получил такой удар по затылку, что с трудом вернул себе сфокусированное зрение. Хотя, возможно, меня привёл в себя резкий запах бензина…

— Так, вы двое, поджигайте здесь всё. А вы — держите Грина, никаких наручников или верёвок! Его смерть должна выглядеть максимально естественной!

— Типа чё? Вы тут… эт… моего бро об-жаете⁈ — из-за поворота в залу вышел (ну как вышел? Держась за стеночку…) полиглот и пьяница в одном флаконе.

— А-а, это ты, синька греческая, — сначала дёрнулся, но потом облегчённо выдохнул сукин кот Шмалько. — Так, убрать эту алкашню с глаз моих подальше!

— Денисыч, беги-и… — успел прохрипеть я, а потом оно началось.

Может быть, кто-то видел фильмы с Джеки Чаном «Пьяный мастер»? Ну вот, пересмотрите, прямо-таки очень похоже. Диню штормило во все стороны, качая, словно степную тростинку на ветру в Саках. Двое тренированных ребят с обеих сторон осыпали его ударами, которые (о, чудо!) прилетали от них их же товарищам, словно неумолимая карма!

Пары минут не прошло, как четверо парней самозабвенно дрались уже между собою, забыв о тощем сотруднике ЧВК и не слыша приказов Шмалько. А того буквально разрывало напополам с четвертью:

— Его бейте, вот этого! Не этого, а того! Не сюда же, тут свои! Два классических дурака не могут избить одного тупоголового идиота? Куда катится наш мир⁈

Меж тем Денисыч в одном длинном прыжке вверх ногами умудрился сесть на шею того, кто держал меня слева, и безжалостно обрушить сумку с амфорами на голову того, кто был справа. Парень рухнул во всплеске вина и осколков. Мой напарник резко опомнился, икнул и, чуть не заплакав от обиды, дал шпоры и ловко взнуздал лямками сумки второго здоровяка. Тот рванулся вперёд, лбом в стену, ну и… и всё.

Я же встал нос к носу с побледневшим ренегатом. Выпрямился, сжал кулаки и…

— Ты предал музейное братство, — он не мог отвечать, поскольку получил прямой в зубы, — ты принял сторону противников возвращения культурно-исторических богатств Крыма, — тут он, может быть, немножечко удивился, но я одним прямым разбил ему нос, — и ты не заслуживаешь справедливого суда! Сам жри то, чем собирался кормить нас!

Последней «двоечкой» я уложил его на пол и не без помощи Дини связал всех пятерых в один причудливый узел их же поясными ремнями. Они пытались вырваться, это понятно, но увы, поздно, господа хорошие…

…Исполнив задание, уже вылезая в окно с фальшивой капитанской фуражкой в руке, я отметил боковым зрением, как в помещение музея входят старушки-смотрительницы. Трёх секунд им хватило, чтобы принюхаться к запаху бензина, понять, что тут происходит, засучить рукава, а потом за жизнь здоровенных качков я не дал бы и ломаной монеты. Там походу началась натуральная экзекуция с инквизицией, жестоко, параллельно и взаимозаменяемо…

Хранительницы музея Грина, почётные пенсионерки, пережившие Сталина, Брежнева, перестройку Горбачёва, пьянки Ельцина, украинизацию Феодосии, были готовы ко всему! Вязальные спицы, острые заколки, душащие шарфы, тяжёлая обувь на толстой подошве — всё пошло в ход! Поверьте, вы бы ни на секунду не сделали ставку на жизнь четверых громил и визжащего Шмалько. Лучшие бабульки нашей родины не знают пощады!

Да, немного жаль, что на этот раз у меня под рукой не оказалось швабры, но что делать, если оно ему вдруг-таки понравится…

— Куда мы?

— Зёма, а пошли домой?

Денисыч не всегда отвечает вопросом на вопрос, но в данном случае он оказался прав на все сто. В общем, купить каких-либо сувениров или вкусняшек нам не удалось, но в сад «Херсонеса» нас вернули ещё до обеда. Так что я вполне успел принять холодный душ, залепить пластырем пару слишком болючих царапин и намазать троксевазином синяки. Только после этого, захватив унесённую из музея фуражку, мы с напарником направились в кабинет шефа. А зря…

— Вы с ума сошли⁈ — подпрыгивая в кресле, бесновался Феоктист Эдуардович. — Там уже весь город на ушах стоит! Вызвали полицию, пожарных, МЧС, журналисты набежали со всех концов! После вашего визита в музее задержана группа лиц, намеревавшихся совершить вопиющий акт вандализма!

— Вообщ-то, мы с бро этих… их и позявали… в смысле повязали!

— Молчать, пьянчуга!

— Фига се благ-дарность, а?..

— Отвечайте, Грин!

— Во-первых, ваше задание выполнено, — я положил на его стол капитанскую фуражку из музея. — Во-вторых, на нас напал ваш же бывший сотрудник Евгений Шмалько. Так что, если бы не помощь Денисыча…

Ну а дальше мне, естественно, пришлось рассказывать всё по порядку. И основной вопрос, который вдруг задали себе мы все трое: вот откуда этот злобный гад мог заранее знать, что я пойду в дом Грина, и устроить там засаду с гарантированной провокацией? Получается, нас кто-то сдал. И этот кто-то по-прежнему работает в нашем «Херсонесе», что по факту, мягко говоря, никого не обрадовало…

Уже когда все несколько успокоились, нам пообещали надбавку к ежемесячным выплатам плюс компенсацию за риск и «ранения», а наш полиглот включил в счёт ещё и четыре разбитые бутыляки с полусухим греческим. Мы развернулись на выход, и, уже стоя в дверях, я зачем-то спросил:

— А кто вообще придумал эту затею с подменой фуражек?

— Мила Эдуардовна, сестрица моя деятельная, — проворчал шеф, и, кажется, сам не понял до конца, кого сдал.

Но лично у меня в голове начало складываться «один плюс один равно двум». Как говорил мой вечно поддатый друг, есть моменты, которых лучше не касаться. А, собственно, почему? Я не хочу наезжать ни на кого из наших, не имея для этого ни повода, ни доказательств. Но уже второй раз почему-то страдают рядовые сотрудники ЧВК: у госпожи Аванесян неслабо поцарапали Германа, а в Феодосии по полной досталось уже мне. Кому и чего ждать в следующий раз?

Просто задумайтесь, кто и как должен пострадать — Денисыч или Гребнева, избиты или изуродованы? Нет, я знаю, я сам видел, что они оба могут за себя постоять, но значит