Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Никто не ответил. Мадам Вейн выдержала паузу и продолжила ровным, спокойным голосом:

— Итак, Роберт. Расскажи нам, что случилось по твоей версии.

Я глубоко вздохнул и начал говорить. Рассказал всё как было: случайная встреча после пар, разговор, в котором Элизабет извинялась за прошлое поведение, её предложение выпить кофе, мой отказ, её странная реакция и внезапный обморок. Как я позвал врача, как донёс её до медпункта. Никаких домогательств, никаких прикосновений, даже намёка на них.

Все слушали внимательно. Граф и его жена не перебивали, только мать Элизабет пару раз вздохнула, прижимая платок к губам.

— История логично совпадает с показаниями врача, — заключила мадам Вейн, когда я закончил. — Девушка не подвергалась насилию. Только испытала сильный стресс. Учёба, эмоции, возможно, влюблённость — сами понимаете. Если у них произошёл какой-то конфликт, это дело между ними или их домами. Академия тут не в силах. Что скажете?

Граф Штерн кашлянул — сухо, напряжённо. Он подался вперёд, сжимая в руках трость.

— Послушайте, — начал он, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Мой сын рассказал мне очень много странных вещей. О том, как этот… молодой человек заигрывает с Элизабет. Как позволяет себе лишнее, когда никто не видит. Прикасается к ней, сексуально домогается. — Он сделал паузу, глядя на меня с прищуром. — В изнасилование я, честно говоря, не очень верю. Моя дочь не производит впечатление сломленной жертвы. Но то, что Вы могли домогаться такой красивой девушки, как она — это, знаете ли, очень похоже на правду.

Я сжал кулаки под столом, но голос удержал ровным.

— Это ложь, граф. Ничего подобного не было.

— И что же Вы предлагаете? — выпалил он, сверкнув глазами.

— Я предлагаю взглянуть правде в глаза, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы хотите засунуть свою дочь ко мне в фаворитки.

— Такому насильнику, как ты⁈ — рявкнул граф, вскакивая с кресла. Краска гнева залила его лицо, но через секунду он взял себя в руки, поправил воротник и сел обратно. — Извините. Мне очень дорога дочь. Я не позволю никому её оскорблять.

— У меня имеется письмо от Вашего дома, — спокойно сказал я. — С предложением кандидатуры Элизабет в фаворитки. Так что давайте без лицемерия.

Мадам Вейн улыбнулась. Той самой тонкой, понимающей улыбкой, от которой у многих подчинённых поджилки тряслись.

Граф дёрнул щекой.

— Да, я беспокоюсь о будущем своей дочери, — процедил он сквозь зубы. — Но она же леди! Нельзя так нахально, средь бела дня…

— Я этого не делал, — повторил я устало. В который раз.

Граф меня не слушал. Он поднялся и ткнул в меня тростью.

— Я требую заключения законности в Ваших действиях! Если Вы хотите делать всякие вещи и, разумеется, моя дочь не против, то мы требуем, чтобы Вы официально приняли её в фаворитки! Иначе мы подадим в суд за оскорбление чести нашего дома!

Я посмотрел на мадам Вейн. Она сидела с непроницаемым лицом, но в глазах плясали чертики. Ей эта ситуация явно казалась забавной.

А я чувствовал, как внутри закипает злость. Меня не просто обвиняли — меня шантажировали. И делали это открыто, при директоре академии. Вот она, аристократия.

Я улыбнулся. Не широко, не насмешливо — так, краешками губ, но от этой улыбки граф заметно напрягся.

— Думаю… это можно будет сделать, — сказал я задумчиво, глядя куда-то в сторону. — Для начала возьму её под опеку…

Граф начал успокаиваться. Его плечи опустились, в глазах даже мелькнул довольный блеск. Он явно решил, что добился своего.

— … а потом можно будет урезать бюджет для кораблестроения, — продолжил я тем же задумчивым тоном. — Планы на всё могут измениться. Нужно будет сделать акценты на других направлениях…

Граф побагровел. Прямо на глазах. Его лицо из обычного аристократического румянца превратилось в цвет спелого помидора. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

Я вспомнил, как Лана как-то обмолвилась: дом Штернау — вассалы Бладов, и основная их деятельность — кораблестроение. Весь их бизнес, всё их благосостояние держалось на этом. А Блады — семья Ланы. И если наследный принц, который вот-вот породнится с Бладами, скажет словечко…

— Пожалуй, произошло недопонимание, — выпалил граф, резко вставая с кресла. Жена дёрнулась за ним, испуганно глядя то на мужа, то на меня. — Наш дом всегда на стороне Арканакса и Бладов, разумеется, и императора тоже. Мы закроем глаза на эти грязные слухи.

— А как же Ваш сын? — полюбопытствовал я.

— Да? — граф сглотнул. — Возможно, и он что-то не так понял. Я поговорю с ним. В случае необходимости накажу. Спасибо, что прояснили все нюансы.

Он поклонился. Сначала мне, потом мадам Вейн. Жена повторила его движение — синхронно, как хорошо отрепетированный механизм. И они вышли. Быстро, почти бегом, забыв даже попрощаться.

Дверь закрылась.

В кабинете повисла тишина. Мадам Вейн сидела, сложив руки на столе, и смотрела на меня с выражением, которое невозможно было прочитать.

— Занятно получилось, — наконец произнесла она. — Видимо, часть слухов оказалась правдивой. Вы и правда умеете запугивать.

Я ничего не ответил. Просто сидел, глядя в стол.

— Рада, что всё закончилось, — продолжила директриса. — Но будьте осторожны. Один вопрос закрывается — три новых открываются. Да и слухи просто так не уйдут.

— Они меня не волнуют, — пожал я плечами.

— Волнуют, — поправила она мягко, но твёрдо. — Всех всегда волнует, что о них говорят. Просто Вы не делаете на этом сильный акцент. Но близок тот час, когда это может обернуться боком.

— Звучит как угроза, — заметил я, поднимая на неё глаза.

— Предостережение для моего студента, — тепло улыбнулась она. — Штернау не отступят просто так. Для всей аристократии теперь — над их дочерью надругались. Либо ждите мести, либо очередной попытки снискать Вашего покровительства.

— Им было мало этого раза?

— Они зашли уже далеко, — покачала головой Вейн. — Их репутация упала. А восстановить её сможет только луч света императорского дома. Или выгодное предложение от наследного принца.

Я тяжело выдохнул. Голова гудела от всего этого.

— Так и будете сидеть у меня в кабинете? — неожиданно спросила мадам Вейн, приподнимая бровь. — Так нагло пропускаете пары у меня на глазах?