Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Прости… — шептала я. — Я сейчас.

Сквозь слёзы и боль я вырывала одну ногу из трясины и делала следующий шаг, и каждое новое движение лишь сильнее затягивало меня вглубь.

И вдруг я почувствовала железную хватку, сжавшую моё тело, словно щипцы.

Потом раздался странный звон.

Раз. Два. Три. Звон.

Сильный рывок оторвал меня от земли. Меня потащили в сторону, прочь от Милана. Туман рванулся следом. Я видела, как исказилось лицо Младшего: он страдал. Его руки ломались, извивались, причиняя ему невыносимую боль, и тянулись ко мне.

Туман шёл по пятам. Я протягивала руки вперёд и пальцами, касалась лёгких завитков дыма словно сотканных из ваты.

Меня швырнули на землю: на острый, стеклянный песок.

Раз. Два. Три. Звон.

Туман отступил с правой стороны от меня. Раздались шаги. Чёрный плащ князя пролетел перед самым лицом.

Раз. Два. Три. Звон.

Туман вновь потянулся к Милану. Он словно возвращался назад, сворачивался у его ног. Но князь шагнул следом, не отставая от сгустков тумана ни на шаг. В одной руке у него был меч, в другой — небольшой кинжал. Подражая звону колокольчика, князь бил кинжалом о клинок, и каждый удар заставлял туман отступать.

Руки Милана начали уменьшаться, чернеть. Кожа покрылась угольной золой, вместо ногтей на пальцах выросли длинные чёрные когти. Лицо исказилось так, что в нём уже невозможно было узнать Милана, а на голове проступили рога.

Князь продолжал идти вперёд, и существо отступало. Тот, кто прикидывался Миланом, сделал шаг назад и, вспыхнув синим пламенем, провалился под землю.

Я смотрела на всё это, не в силах поверить увиденному.

И лишь тогда князь обернулся и посмотрел на меня. Он убрал меч в ножны, кинжал повесил на пояс и сдул упавшую на глаза прядь волос.

Я не знала, что сказать.

Он подошёл ближе и протянул руку, помогая мне встать. Я смотрела на его грубую ладонь, на мозоли от рукояти клинка. Неуверенно, осторожно я коснулась его ладони пальцами.

Но вместо того чтобы сжать мою ладонь и потянуть вверх, князь наклонился и обхватил меня другой рукой, поднимая на ноги.

Мои пальцы лежали в его ладони. Он вёл меня сквозь песок. Мы остановились между высоких чёрных камней. Князь оставил меня на секунду и притащил сухое бревно, чтобы я могла сесть, затем собрал мелкие веточки для костра.

Я смотрела на грязно-зелёный огонь. Он отражал в себе металлический, безжизненный оттенок неба, будто поглощал его. Никогда прежде я не видела такого пламени.

— Анцыбал, — сказал князь, протягивая мне кусок хлеба.

— Что?

— Анцыбал. Болотный чёрт. Он заманивает человека в трясину. Использует людей: их страхи, вину и слабости.

Князь пожал плечами, как ни в чём не бывало, не отрывая взгляда от огня.

— Тебе нужно понять: в смерти Милана нет твоей вины. Ты не должна позволять чёрту…

— А чья вина? — я чувствовала, как злость и обида за такую напрасную смерть моего друга наполняют меня.

— Здесь нет ничьей вины, — спокойно сказал Муром.

Он продолжал ломать хлеб, пил кефир, будто мы обсуждали погоду или будущий посев, а не смерть близкого человека.

— Вот так, у вас всё легко, да, князь? Здесь никто не виноват⁈ — вскочила я, сжимая руки в кулаки. Я чувствовала, как ногти впиваются в собственные ладони.

Он лишь мельком посмотрел на меня, продолжая есть.

— Может, в этом есть твоя вина, Драган? Ты— князь, который привёл в Чернолесье подростка! — кажется, я впервые так яростно выкрикнула его имя.

— Если бы ты спросила вежливо и с уважением, я бы ответил тебе. Сейчас я не хочу ничего объяснять.

Князь поднялся, он собирался уйти, закончить разговор. Но я не могла остановиться, не могла унять злость, разгоравшуюся во мне всё сильнее. Его спокойствие провоцировало меня.

Как это⁈ Он не ответит? Он просто уйдёт? — злые мысли стучали в висках.

— То есть я не достойна ответа, а волку, убийце моего друга, ты с лёгкостью оказал честь? — слова вырвались на свободу сами собой. — Ты прочитал молитвы, сжёг на одном костре убийцу вместе с жертвой. Волку ты, князь, отдал своё уважение?

Я и сама не поняла, откуда взялись силы. Я схватила его за плечо и заставила развернуться, заставила посмотреть на меня.

Вена на его шее пульсировала с бешеной скоростью, на лбу залегла глубокая морщина, глаза светились яростным, злым огнём. Челюсти сжались так, что на щеках заходили желваки.

Он перехватил мою руку, сжимая пальцы до боли.

— Милая Лисения… — голос его был низким и опасно спокойным. — А кто, по-твоему, достоин молитв? Я достоин молитв?

Ярость завладела его лицом: зрачок будто растворился в жёлтом огне. Я сама разозлила его. Мне хотелось отступить, вырвать руку из его хватки, но князь лишь потянул меня вверх, вынуждая встать на носочки.

— Так что, Лисения, я достоин молитвы? — спросил он, злобно швыряя слова мне в лицо.

Я хотела сказать, что это другое. Но под тяжестью его взгляда не могла найти нужных слов.

— Ясно, — прорычал он.

Князь поднял с земли какой-то мешочек и бросил его прямо в меня. Я ощутила кристаллики соли сквозь ткань. Он скрылся за камнями так быстро, что я не успела опомниться.

И уже издалека донёсся звук удара бревна о камень и его яростный крик:

— Позаботься о себе, пока тебя не прибил недостойный молитвы волк!

Глава 30

Глава 30

Ушёл и ушёл! Он сам не захотел выслушать меня, — я подогревала в себе гнев на князя.

Металлический небосвод начинал темнеть. Завывания ветра, проскальзывающего между камнями, пугали меня. Иногда порывы были настолько сильными, что сметали соляной барьер.

Мне было страшно оставаться в этом мире одной. Я взяла мешочек и очертила совсем маленький круг: прямо вокруг себя. Подтянула колени к груди и, медленно раскачиваясь, вспоминала песни, которые обычно успокаивали.

Мой барьер, словно невидимый забор, спасал меня. Я видела, как белый дым кружил вокруг, как он обволакивал землю рядом со мной, но не смел коснуться круга. Иногда особенно сильный порыв ветра ударялся о невидимую стену и с глухим звуком разлетался в разные стороны.

Я боялась за князя, ведь он там один. Соль он оставил мне, а с собой у него был только меч.

Спустя несколько часов с одними