Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

Он ударил еще дважды, и это было как рубить мокрую глину. Смоляной подался, но не сдох, и потянулся к нему, и смола пошла ему на предплечье.

А потом сзади заорал Бьорн, потому что второй смоляной вцепился ему в бок.

И третий удар Кости вошел в первую тварь так, что перерубил ее наполовину.

(Смоляной нанес урон вашему отряду.) («Меч поручителя»: удар наносит вдвое.) (Убит: Смоляной, ур. 8. Добивающий удар: Костя.)

Костя стоял с мечом в руке и смотрел на разваленную тварь, и до него дошло, как эта вещь работает.

Она не работала, пока никого не тронули.

Он держал в руках оружие, которое включалось только после того, как кому-то из его людей сделали больно. Оно ждало, пока их укусят, и лишь тогда начинало убивать.

— Вот сволочь, — сказал Костя железу в своей руке.

Дальше пошло быстрее, потому что Бьорна укусили, и меч заработал.

Дэн вышел вперед и попробовал новое.

Он подобрался к смоляному сзади, по воде, и Костя не услышал его шагов, хотя стоял в трех метрах. Мягкие сапоги в воде не помогали. Помогало то, как пацан теперь ставил ногу.

Он ударил кривым ножом под смоляную корку, туда, где угадывалась шея.

(«Кровопуск» применен.) («Кривой нож ловчего»: рана закрывается плохо. Наложение.) (Цель истекает. Скорость удвоена.)

Из-под смолы у твари пошло темной струей. Не капало. Потекло, будто открыли краник.

Смоляной сделал два шага и осел в воду.

Дэн выпрямился.

— Курт! — заорал он. — Курт, оно сложилось! Оно сложилось, я его с одного удара!

— Записал! — заорал Курт из середины круга. — Записал, не отвлекайся!

Бьорн взял двоих. Он обернулся, и Костя увидел разницу сразу: раньше медведь после оборота дышал тяжело и его вело, а теперь он врубился в смоляных так, будто только что проснулся. Клык на шее пропал в шкуре и стал ее частью.

Пятого сняла Нора, с двадцати шагов, под смолу, в единственное место, где она разошлась.

(Уничтожено: Смоляной, 5 из 5.) (Костя: опыт +26%. Дэн: опыт +30%. Бьорн: опыт +22%. Нора: опыт +22%. Курт: опыт +14%.)

Стояли, отдыхали, отдирали смолу.

Смола не отдиралась. Она схватилась на всех, и Костя понял, что теперь они будут ходить в этой дряни, пока она сама не отвалится.

Щит его развалился окончательно. Он посмотрел на остатки лозы, снял их с руки и бросил в воду.

(Плетеный щит уничтожен.)

— Четырнадцать искр, — сказал Курт. — Ушли.

— Он свое сделал, — сказал Костя.

Дэн заговорил с ним, когда шли дальше, и заговорил тихо, отстав вместе с ним от остальных на десяток шагов.

— Костя.

— Что.

— Я тебя спросить хотел. — Пацан смотрел под ноги, в воду. — Три дня хотел спросить и не спрашивал.

— Спрашивай.

— Помнишь, в пещере, где тот в камне лежал. — Дэн облизнул губы. — Он говорил, что у него была цифра. Такая, которую только он видел.

Костя шел и молчал.

— И ты потом сказал, что у тебя такая есть, — сказал Дэн. — А я спросил, почему у меня нет, и ты сказал, что не знаешь.

— Сказал.

— Костя. — Дэн остановился, потом спохватился, что стоять нельзя, и пошел дальше. — А что если она появится? Ну вот у человека ее не было. А потом появилась. Так бывает?

Костя почувствовал, как у него по спине пошел холод, и это было в первый раз с той минуты, как он вылез из пара чистым.

Он повернул голову и посмотрел на пацана.

Дэн шел рядом, глядя в воду, и уши у него были красные.

— Дэн.

— Да просто спрашиваю.

— Дэн. У тебя есть?

— Нет, — сказал Дэн быстро. — Нет, я просто так. Я думал, вдруг у всех появляется на каком-то уровне, и я хотел заранее знать, чего ждать.

Он сказал это так, как говорят пацаны, когда врут взрослому, которого уважают.

Костя открыл рот.

И в этот момент вода вокруг них дрогнула.

Дрожь пришла снизу, через воду, и была она такая, будто где-то очень далеко упало что-то очень большое.

Потом еще раз.

Потом еще.

И через равные промежутки. Тум. Тум. Тум.

— Это что, — сказал Дэн.

— Не знаю, — сказал Костя. — Идем. Идем, не стоим.

Тум.

Оно приближалось, и по воде между ними пошли круги от каждого удара, и Костя увидел, как круги идут вперед быстрее, чем они сами.

А потом впереди, шагах в трехстах, между серых стволов, он увидел людей.

Трое. Они стояли в воде и смотрели вверх.

Костя узнал их по силуэту раньше, чем разглядел лица, потому что запомнил, как они ходят. Обритый и двое с ним. Те самые, что разошлись с ними на кладбище в мертвом лесу, что прошли врата раньше всех, что сидели в таверне и кивали ему через зал.

Обритый запомнил его три раза. Костя это отметил еще тогда.

— Эй! — заорал Костя. — Эй, вы! Не стойте!

Обритый обернулся на голос.

Он поднял руку. Не в приветствии, а как поднимают руку, когда хотят сказать «тихо».

Тум.

И полог над ними раскрылся.

Костя потом много раз пробовал это описать себе и каждый раз бросал.

Сверху, из зеленого, пробив листву, опустилась нога.

Он назвал ее ногой потом, а в ту секунду не понял, что это. Из полога вышел столб. Серый, суставчатый, толщиной со взрослый ствол, он шел вниз сегментами и на середине пути изогнулся назад, как изгибается коленом кузнечик. И кончался он не ступней. Он кончался широкой плоской подушкой, серой, гладкой, размером с телегу.

Подушка опустилась в воду в двадцати шагах от тех трех.

Тум.

Вода поднялась стеной и ударила Косте в грудь.

Он удержался. Он смотрел вверх, и там, за первой ногой, выходила вторая, и третья, и он понял, что их много и что они выходят из зеленого в разных местах, и что то, к чему они прикреплены, находится над пологом.

Оно шло сверху леса. Оно было такое большое, что ноги его доставали до земли через сорок метров кроны, а само оно шло по верхам, и увидеть его целиком было нельзя. Костя видел только ноги, восемь или десять, и еще какую-то тень в зелени, огромную, шевелящуюся, когда листва расходилась.

(Пастух. Уровень 18.)

Глава тринадцатая. Мамка и отряд