Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

обряда и Ончу, и Гройне кажутся спокойнее, и мы возвращаемся в хижину на ужин. Трапеза проходит достаточно уютно, хотя несколько раз я замечаю, как Гройне или Ончу бросают взгляды в окно, туда, где сгущаются сумерки, и взгляды их что-то ищут.

Камышовый светильник догорает. Мы засыпаем.

Не знаю, который час, когда я просыпаюсь, но холодное серебро всё ещё просачивается сквозь окно.

Я лежу несколько секунд с открытыми глазами, пытаясь понять, что меня потревожило. С другой стороны хижины слышно лишь ровное дыхание. Поколебавшись, я переворачиваюсь и поднимаюсь на ноги одной рукой. Заглядываю в окно.

Лунный свет покрывает тихие холмы. Вдали верхушки деревьев покачиваются в лёгком ветру. Больше никакого движения. Я перебираюсь к другому окну. И там ничего.

И всё же что-то есть. Ощущение, беспокойство, от которого не избавиться. Это не просто отголосок тревоги от алупи, случившейся сегодня. Я в этом уверен.

Я хватаю посох Киана. Единственное оружие под рукой. Он снова словно слабо пульсирует, хотя это так едва уловимо, что я не могу не задаться вопросом: а не воображение ли это.

Я привычным движением набрасываю плащ на плечи и выскальзываю за дверь на открытый воздух.

Ночь жжёт льдом каждый открытый участок кожи; после захода солнца здешний воздух кусает даже хуже, чем на Соливагусе. Я вздрагиваю и осторожно обхожу короткий периметр хижины. Ничего явно подозрительного, ничего, что объясняло бы всё нарастающее чувство ужаса, которое гонит меня к действию.

Я поворачиваюсь лицом к лесу и с тревожным дрожью понимаю, что меня беспокоит.

В моей голове теперь звучит второй, слегка диссонирующий пульс.

Он отличается от того, что исходит от посоха в моей руке. Столь же трудно различимый, но этот сильнее — просто доносится издалека. Последнее эхо далёкого крика, а не шёпот. Но я всё равно могу определить его примерное направление.

Я всматриваюсь в черноту деревьев. Оттуда исходит угроза. То, что я чувствую, кажется куда более далёким, но…

— Я знаю, что вы там, — тихо зову я.

Несколько секунд ничего.

Затем из тени выходят трое мужчин.

Поначалу мне кажется, что я это воображаю; незнакомцы выглядят призрачно в потустороннем свете, движутся беззвучно, крадучись ко мне. Двое обнажены по пояс, синие завитки и линии покрывают их кожу, волосы смазаны и вздыблены. Они широкоплечи и мускулисты, и каждый, кажется, справился бы со мной и без длинных копий, которые небрежно держат в руках.

Третий, чуть позади, одет в белое. Его плащ развевается за спиной. Сначала я думаю, что это призрак Киана, но, когда он приближается, вижу: мужчина крепко сложен и немолод, седина пробивается сквозь светлую бороду и косматые волосы. Его посох похож на тот, что у меня, — тоже разделён на отдельные, покрытые символами секции, — но темнее под узорами. Дуб, думаю я, а не рябина.

Однако они не источник того, что я чувствую где-то там, — смутно осознаю я. Это всё ещё далеко позади них.

— Кто вы? — громко и чётко бросаю я вызов.

Молчание. Они продолжают идти, и по выражениям их лиц ясно: намерения у них недружественные.

— Гройне! Ончу! — я выкрикиваю имена настойчиво, не оглядываясь на дом, хотя и отступаю с осторожными шагами. Несколько месяцев назад я, возможно, поставил бы на себя. Но как бы хорошо я ни восстановился, как бы хорошо ни приспособился к своему увечью — я знаю, что стал слабее. Это бой, который мне не выиграть.

Изнутри раздаётся сонный оклик, но помощь придёт слишком поздно, а Ончу и Гройне не справятся с такими воинами. Мне нужно дать им время уйти. Я делаю шаг вперёд, держа посох примерно так, как держал бы клинок, давая лишней части упереться в предплечье. Он неудобен, несбалансирован. Оружие, требующее двух рук для мало-мальски умелого обращения. И всё же мои знания о том, как извлекать силу из корпуса, остаются применимы. Есть техники, которые я могу использовать.

Ненадолго их хватит. Особенно если эти люди умеют обращаться с копьями.

Глаза друида широко раскрываются, когда он видит, что я делаю. Он указывает на меня в ярости, ускоряя шаг. — На колени, fealltóir na slí, — шипит он.

Последних слов я не знаю, но они определённо не комплимент.

Двое воинов уже в десяти шагах; они тоже злы, но уверены в себе. Я пользуюсь этим. Превращаю медленное отступление в молниеносный рывок вперёд, разворачиваясь, чтобы обрушить всю длину посоха на голову бородатого, жилистого мужчины слева. Недели работы с сельскохозяйственными орудиями одной рукой дают плоды: слышится удивлённый вскрик боли, когда дерево со свистом рассекает воздух и бьёт его в плечо, а отпрянув назад, он лишь потому избегает проломленного черепа.

Я продолжаю движение мимо и разворачиваюсь, свирепо ухмыляясь удивлённой ярости на их лицах. Снова увожу их от дома, молча умоляя Гройне увидеть, что происходит, схватить детей и бежать. — Ну, догоните меня. — Детская дразнилка, которую я слышал достаточно, чтобы повторить.

Удар слышится от того, кого я задел. На массивном лице другого — взгляд, обещающий насилие. Оба теперь держат копья куда более готово.

Друид тоже это видит, рычит им указание, которое я не совсем понимаю. Что-то о том, что я нужен им для ответов, думаю я. Губы воинов кривятся, но стойки меняются.

Они движутся вперёд как один. Быстро, плавно, умело. Я отбиваю один удар, второй, отскакиваю, уклоняюсь от третьего, летящего вдогонку.

Четвёртого я не вижу, пока мои ноги не выбивают из-под меня. Я падаю на землю.

«Подождите!» — смутно слышу я голос Гройне, пытаясь безуспешно перекатиться; ещё один удар скользит по моему уху, и мир начинает вращаться. Мужчины не слушают её; нога находит мой живот, и воздух с силой вырывается из лёгких, пока я сворачиваюсь в клубок, отчаянно защищая себя. Ещё один удар, затем тяжесть на теле — рука прижата. Мои волосы, уже успевшие отрасти, схвачены, и голову с силой бьют об землю. Снова. Голос Ончу тоже там — протестует. Его игнорируют.

Нападение прекращается. Друид теперь рядом со мной, склонился над человеком, удерживающим меня. Он вырывает посох Киана из моего слабого хватания.

«Будет правосудие», — шипит он.

Я понимаю, прежде чем его последний удар достигает моего виска, что его глаза почернели.

Я ЛЕЖУ НА ПОЛУ ХИЖИНЫ, ЗОЛОТОВОЛОСАЯ Гройне смывает кровь с моего лица, когда я прихожу в сознание.

Острия железных копий появляются и зависают в дюймах от