Истинная ведьма - Евгения Ломанова

— Ты думаешь она мор какой навела на город? Да зачем ей?

“А кто ж их черных ведьм поймет? Только…”

Дальше говорить нельзя стало, доктор пришел. И сызнова не ко времени! Такие дела творятся.

— И правда, очнулись.

Замер и будто выдохнул от облегчения. Неужто извелся настолько? Так все ж прав был Вася? Вот докука…

— Как чувствуете себя, Ирина Дмитриевна?

— Не помру пока.

— Это я вам в любом случае не позволю, как врач, — присел и пульс мне слушать стал. Лицо уже такое, как всегда, ничего по нему не спознаешь.

— Травмы не большие, не переживайте. Ссадины и гематомы…

— Без надобности это. Сама знаю.

— Откуда это, позвольте узнать?

— Я ничегошеньки не говорила, — тут же замотала головой Маришка, под взглядом доктора.

— Да очень надо оно мне, — фыркнула я и поморщилась тут же, потревожив ребро.

— Что такое? Больно? Где?

Не отстанет же. Но тут мысль меня пронзила. Проверить надобно, а у кого, как не у доктора, что тут самый главный? Вдруг, и правда, Василиска на людей ополчилась и чего натворила? Чего уж тут хорониться, решилась я:

— Трещина в ребре ложном, втором, да третьем. Запястье вот еще. Голова не проломлена. Ссадины, да синяки. Больше нет у меня ничего. Не о чем переживать. Завтра уже поднимусь.

И правда, что за лицо такое у Вячеслава Петровича — ничего по нему не поймешь. Глядит, будто и не слыхал, что я молвила.

— Уверены? Второе и третье, вы сказали?

И этак перстом по боку своему ведет, только не туда указывает, высоко слишком. Но я быстро скумекала — это он неверно их считает. На выворот. Потому пришлось и мне на себя указать, потому как я считала, как меня обучили.

— Второе и третье.

И он быстро сообразил:

— Если считать снизу вверх? — я кивнула. — То есть восьмое и девятое, по используемой классификации. А с запястьем что, вы сказали?

— И в нем трещина.

Он потянулся к перебинтованной руке, но я покачала головой и показала левую руку. На ней и синяков не было.

— И как вы это определили?

— Насквозь вижу, — покривила я губы в улыбке.

Доктор не дрогнул даже. За потешку небось принял. Еще и спрашивает:

— Только у себя?

— Бумага у вас в кармане. Над часами.

Маришка глаза вытаращила, еще и рот раскрыла. Да и что такого? Вечяслав Петрович же, в карман полез, и правда, бумагу вытащил. Девка моя еще и ахнула. А доктор ничего, спокойно принял.

— Какое полезное умение. И где вы такому научились?

— У наставницы.

— Она врач?

— Ведьма она. Как и я.

— Ирина Дмитриевна, — влезла тут Маришка. — Вы головой все-таки сильно ударились, как я вижу.

Я внимания ей не уделила. Ей меня понимать необязательно. Хорошая она, верная, хоть и болтушка, да и того довольно. А вот доктор — то другой сказ.

— Что за мор у вас тут, сказывайте. Толком, да по порядку.

— Мор? Я бы не называл это так…

— Да как разумеете, так и называйте, мне без разницы. Сказывайте уже.

— А почему бы, собственно, и нет? Я, признаться честно, уже чему угодно готов поверить. А если еще и поможет кто-то, то хоть в язычники пойду, хоть в ведьм поверю.

— Мне ваша вера тоже не к чему. Только есть сила у меня, что вам в подмогу считайте сама пришла. Так и знайте.

Маришка на нас таращилась, но молчала, в кой-то веки, как в рот воды набрала.

— Хорошо. Раз так вопрос стоит, меня все устраивает. Вы правы, у нас тут эпидемия небольшая случилась. Этиологию ее не могу вам сказать, сам не понимаю. Люди разные совсем, возраст, пол, место жительства.

— Много слов мудреных. Не поймете никак откуда мор пошел?

— Совершенно верно. Я полностью согласен с новыми исследованиями, что происхождение таких заболевания обязательно чем-то связано. Например, общий источник воды заражен. Или как в П-ой губернии случилось. В одной деревне вырастили урожай новых семян, а пыльца растения оказалась ядовита и ветром ее разносило по окрестностям. Но у меня и времени особо нет искать, больных все больше и больше. Только опрашиваю тех, кто еще в силах говорить.

— Вот же, — фыркнула я. — Неужто только сейчас до того додумались? Найти не беда, откуда зараза пришла. Сделаем. Как хворь проявляется на людях?

— Вы серьезно говорите? И правда можете помочь?

— Не шутейный у нас с вами вроде разговор. Какие уж тут шутки?

— Вы не могли бы нас оставить ненадолго? — вдруг оборотился Вячеслав Петрович к Маришке.

По ней было видно, что она скорее корни пустит, чем такой интересный разговор пропустит, но делать нечего. Кивнула я ей на дверь, она и ушла, обиженно надув губы.

— Ирина… Дмитриевна. У меня к вам есть вопрос, не сочтите его странным. И дерзким.

— Спрашивайте.

— Ночью… Пару дней назад… Это были вы?

У меня щеки жаром запылали. Ну что за срамник! Нашел чего припомнить! И что того хуже, поздно было уже отнекиваться — понял он все по лицу моему.

— Так все же это не сон был. Я уже почти поверил, что заснул от усталости, вот и привиделось.

— Не привиделось. Довольно ли? Про дело говорите, а не про сны!

Чуть не сказала “похотливые” да прикусила язык. Что уж тут. За погляд денег не берут, я ж сама раззява, его не приметила и показалась в виде непотребном.

— Простите. Я не хотел вас оскорбить. Просто это, как бы сказать, многое объясняет. Нынешний наш разговор уже переходит грани реальности. Теперь мне проще будет принять за аксиому, что вы ведьма. И ничего необычного в этом нет.

И чего это ему понятно-то стало?!

Под кроватью фыркнул Вася.

— Кто это?

Скрываться котик мой не стал и запрыгнул ко мне на кровать. Разлегся вольготно у меня под боком, жмурится.

— Откуда тут кот…

— Мой это. Я ж ведьма, мне положено.

— О.

— Так будете сказывать дальше?

— Ах, да. Что-то я отвлекся. Извините.

Люди жаловались на боль головную, а потом резко жаром их опаляло, многие прям на улице падали сомлев. Бредили не в себе. Никакие средства не помогали жар