Истинная ведьма - Евгения Ломанова

Как же так все вышло-то? Выходит он, и правда, меня полюбил и зла никакого мне не сделал? Это я глупая, привыкла тычки только получать и не поверила ему?

“Яринушка?”

— Ох, Вася! — кота своего я заместо того кого хотела, обняла.

И расцеловала бы, да кот заерипенилася:

“Придушишь!”

— Прости. Васенька, друг мой милый, что же это делается? Это ж я во всем виновата. Не поняла, да надумала!

“Да что ты видела, хоть расскажи толком!”

Я и рассказала, слезами обливаясь. Вот же накопила, двух жизней не выплакать.

“Вот оно как вышло-то! Выходит, уехал он по делу ратному, а Василиска той оказией воспользовалась, да запытала тебя до смерти!”.

— Она ж почитай княгиней уже стала. Кто ж ей слово поперек сказать мог, да за меня сироту заступится?

“Все одно непонятно, как же это они тут-то оказались”.

— Да как же узнать теперь-то? Сколько годочков прошло, помнить уж давно некому. Да и коротка память людская.

“Твоя правда. Даже если и случилось что-то небывалое, они так все извратят да повывернут, уж и концов не найдешь”.

— Может из-за меня? В гневе прокляла я Василиску? Да нет… Не сходиться. Князь-то как тогда?

“А я думаю так и было. Ты ее и прокляла. А вот из-за того, что с тобой беда приключилась и с ним что-то нехорошее стряслось. Вы ж точно с ним крепко-накрепко связанные. Вон окаянная Василиска как завелась на вас. Неспроста то!”

Неужто так? А ведь коли так рассуждение вести — могло и так быть. Могло! Смертное проклятье ведьмы силы небывалой. И я ведьма-то была не последняя. Да и не в себе… Мутно помню последний денечек, измучила меня Василиска совсем, изломала, да запытала. Коли жечь меня ей не взбрело, наверное и сама бы уже кончилась.

— Да уж связанные. А развязать-то как? — реву успокоиться никак не могу.

“Ну что ты сырость развела? — котик мой от беспокойства сидеть на месте не мог, кружил вокруг меня, терся, лапкой трогал. — А может оно и не надо?”

— Чего?

Я аж плакать в раз перестала.

“Ты, Яринушка, меня послушай. Не гневись. С чего ты взяла, что на беду то стряслось? Может и наоборот, к счастью?”

— Да какое же тут счастье? Опомнись!

“Это ты опомнись! — вдруг строго заговорил Вася, ласковый тон откинув. — Времени сколько прошло? Где те ведьмы теперь? Ну и что? Перемерли без них люди? Да как бы не так! Живут и ничего им не делается. Вон как расплодились и в сытости почитай все. Сами себя лечат. Нежити той, что в наши времена была, почитай тоже не осталось. Выжгли, да изжила сама себя. И без оберегов людины живут-поживают, да добра наживают. Кому ты теперь нужна?”

У меня слова все в горле застряли комом.

“Зато ты жизнь новую теперь начать смогёшь. Девка ты теперича молодая, справная. Вот и молодец тебе подстать, — махнул хвостом на князя мой котик. — Так и живите себе, плодитесь, да любитесь, никто вам слова поперек не молвит. Вы ж и перед людьми уже соединенны, разве не указ тебе как жить? Так чего тебе еще надобно-то?”

— Да что ты такое говоришь-то, Вася?

“А что не так? В чем не правда моя? Ты ж опять в лес уйти хочешь, да бедовать там одна одинешенька весь свой век. А кому это надобно? Заради кого ты жертвовать собралась?”

— Что значит заради кого? Ради людей! Ради себя. Раз я ведьма с пути того уже не свернешь! Тебе ли не ведать? А уже тем паче распоследняя я. Кто еще сохранит мудрость нашу? Или, по-твоему выходит, позабыть мне все и пусть пропадает она? Кровью, потом, да слезами ведьм добытая?

“Да разве я это говорю? Кто тебе мешает своим делом заниматься? Найдется и мудрости ведьм применение. Передай ее людям. Чего чахнуть-то над ней, как над кладом? А сама живи с князем, детишек рожайте, да радуйтесь”.

— Да как это так-то? И жена и ведьма? Где это видано? Ополоумел ты совсем?!

“Это ты все никак не охолонешь и не поймешь, что времена те дремучие, когда ты жила, кончились давно. Туда им и дорога. Совсем по-другому теперь люди живут. И хорошо живут! Чего и тебе желаю. Послушай меня. Не упрямься, Ярина! Буди князя, да и хватит вам врознь куковать!”

— Ты мне не указчик!

Соскочила с постели и побежала прочь. Впервые мы с котом моим рассорились, слов резких наговорили. Видеть я его не могла теперь! Это ж надо такое придумать? На что подбивает, сманивает? Я жизнью своею пожертвовала, чтоб только ведьмой стать. А теперь что же? Забудь обо всем, да милуйся с князем? Да как так можно-то? Все чем жила, себя забыв, вот так вот разом отринуть?!

Или можно?

Я аж как к месту приросла, от мысли этой!

Добежать я успела только до лестницы, наверху и застыла. Не вижу, не слышу ничего, так пронзило меня, словно молнией с макушки до пят.

Вася мне всегда добра желал, защищал, уму-разуму учил. Может и верно он говорит? Кому и чем я обязана теперь?

Так в мысли новые, да чудные для меня ушла, что ничего не заметила. Вот ведь ведьма, курам на смех…

Почуяла только тычок между лопаток.

Рученьками взмахнула, как лебедь белая и полетела вниз кубарем.

В себя пришла — только утро едва-едва зарей занялось, а тут за окошками ночь уже. Да и не за моими окошками-то? Болит все — мочи нет! Что стряслось-то? И тут же вспомнила. Как это? Меня, в моем доме, да с лестницы столкнули? Да кто же посмел?! И где же я очутилась?

Комната, не чета тем что в моем доме. Пустая почти, стены крашенные и беленые, кровать узкая, железная и заслонка белая рядом с ней, другой половины комнаты не видно. Ширма вроде называется. Зановесочки тоже белые. На тумбе графин с водой, да стакан. Стул еще рядом. Вроде голоса недалече. Да куда же это я попала?

По полу споро лапки пробежали, и Вася запрыгнул ко мне на кровать.

“Яринушка! Живая! Я уж извелся весь!”

— Да что ж ты такое говоришь, Васенька? Как же я тебя одного-то оставлю?

Потянулась его погладить, а голос такой хриплый у меня, аж сама