Звериное начало. Том 1 - Ксен Крас

оба спорщика поступали глупо. Да, быть может они и понимали мотивации друг друга и знали друг о друге что-то важное, то, чем можно уколоть, но вот так кидаться обвинениями, да еще и при всем отряде… Их ругань более всего напоминала пляски рогатых, которые пытаются побороться за власть, когда предыдущий вожак ослабел или умер. Полукровка, к своему сожалению, хорошо понимала, почему это происходит.

Оба – и волшебник, и призыватель – имели самое прямое отношение к магии. По уже давно сложившейся среди свэтов традиции, в отрядах главенство принимали на себя именно обладатели данного дара. Возможно, это было связано со знаниями и с огромным количеством сфер, которые так или иначе были вынуждены изучать или хотя бы затрагивать волшебники, чтобы в полной мере понимать, как творить свои заклятия. Они имели представление, пожалуй, обо всем на свете. Например, чтобы владеть телепортацией, им приходилось разбираться в географии и хорошо запоминать места, а чтобы призвать существо они вынуждены были сначала изучать всю доступную информацию или, если это невозможно, иметь столько данных, сколько достаточно для более или менее хорошего представления. Быть может, значение имело их стремление к власти и, вместе с тем, способность идти вперед и искать способ извернуться, когда это необходимо.

У волшебников был совершенно иной склад ума. Они тратили долгие годы на то, чтобы научиться контролировать себя, чтобы получить возможность обуздать стихии, и потому после, когда вместе с ними отправлялись совершенно разные товарищи, справляться с любым, даже самым капризным представителем Общины, воодушевить его или, напротив, усмирить, для них было обычным делом. Страсть к лидерству и способность вести за собой наполняла их кровь и плоть вместе с магией.

Эйэ ушел и подошли к концу все мыслимые сроки ожидания. Теперь можно было думать только о худшем из исходов. Рэ тоже лезли в голову плохие мысли, как бы она ни пыталась их прогнать. Для Фэйэна и Таэля пропажа означала открытие пути к предводительству. Они, как бы ни горевали о возможной потере главаря, поддавались инстинктам и желали занять свое законное место. Когда Эйэ надолго отлучался и не выбирал никого своим заместителем на это время, подобные споры также проходили на регулярной основе. Как бы ни убеждали женщину, что противиться этому невозможно, Рэ считала, это лишь слабоволие и маги просто не пытаются.

В этот раз оба мужчины перешли всякие границы, пытаясь задеть друг друга за живое и желая ткнуть побольнее. Таэль нередко промышлял подобным, но от ученика вожака Рэйара такого не ожидала. Она, по привычке, принюхалась. К запаху Фэ теперь примешивались какие-то незнакомые, странные, темные и пугающие нотки. Они присутствовали и у Наэма, и, еще больше, чему у этих двоих, у Алорэ. Вероятно, так пах Мрачный Лес, который до сих не выветрился из братьев – так полукровка думала раньше.

Теперь же, во время перебранки, Рэ учуяла, как эти нотки начинают чувствоваться все больше и больше. Она шумно втягивала носом воздух, фыркнула, принюхалась снова и тут же развернулась навстречу ветру – он принес хорошие новости.

– В какую же судьбу? – Таэль продолжал насмехаться над собратом, – Думаешь, что все равно встретил бы братьев и сестру и стал бы частью отряда? Вы никогда бы не собрались в одном месте, если бы не Община!

– Судьба свела бы нас. Неужели ты думаешь, что без Эйэ мы никто и ничто? Даже если бы он не стал помогать Общине, даже если бы у него ничего не вышло, да даже если бы он сгинул, рано или поздно, мы обрели бы друг друга и…

Он прервался, когда Алорэ, добившись того, чтобы никто не использовал магию и не тратил понапрасну резервы сил, и все это время молча наблюдавший за происходящим, поднялся на ноги и шагнул к защитному барьеру. Пыл заклинателя и призывателя тут же угасли, стоило только целителю убрал руну и пропустил внутрь Эйэ.

– Я верно услышал, что мог или должен был где-то сгинуть? – улыбнулся предводитель. Он приветливо кивнул сестре.

Рэйара рванула к вернувшемуся. В прыжке она перекинулась в волка и завилась вокруг волшебника. Таэль ограничился коротким махом руки и кивком, приветствуя предводителя, Фэ, Алорэ и Наэм поспешно выполнили приветственный ритуал с Эйэ– поочередно они вытягивали вверх левую руку, на мгновение соединяя ее с рукой прибывшего от локтя и до самых пальцев. Фэйэн же после и вовсе крепко обнял учителя.

– Мы уже думали, что ты не вернешься.

– Да, по вашим с Таэлем красным лицам и горячим выкрикам, которые были слышны даже за барьером, я так и понял. В этот раз, как видите, я жив, здоров и полон сил. Неудачное стечение обстоятельств, не так ли? – вожак насмехался над спорщиками. Рэ знала, никто из них не посмеет бросить ему вызов сейчас и еще многие годы как минимум. Это знал и Эйэ. Скорее ради собственного удовольствия он приструнял волшебника и призывателя и наблюдал за их изменяющимися лицами.

– Алорэ, не трать время на руны, я сейчас сам все сделаю – тебе надо отдыхать и восстанавливаться. Да-да, Рэ, я тоже рад тебя видеть, – мужчина погладил волчицу по голове и занялся рунами.

Отряд терпеливо ждал, пока Эйэ покончит с защитой. Фэ предложил свою помощь, но вожак вежливо отказался, Таэль же даже не попытался загладить свою вину. Рэйара не была уверена, что он хоть сколько-то ощущал ее, по крайней мере касательно конфликта с заклинателем. Наэм также почти не проявлял себя, но скорее потому, что никогда не относился к магии так, как эта троица свэтов. Его называли заклинателем деревьев, но он не был настоящим заклинателем, а походил, скорее, на друидов.

Нэ мог заставить стрелу лететь, а прекраснейшие из луков появлялись из сломанных веток. Мужчина мог приказать деревьям гнить или вырасти на несколько метров вверх за мгновение, а корням выпутаться из земли и оберегать его от обидчиков, однако, это не имело никакого отношения к привычным заклинаниям или призывам.

Таких как он называли также природниками. Подобные рождались редко, под воздействием проклятий, мутаций и чего угодно, что нарушало привычный ход жизни. Над заклинателями, похожими на Нэ, смеялись. Часто они, до определенного времени, уступали своим коллегам-волшебникам и казались значительно слабее. Эйэ говорил, что, если природники переживали свои первые пару десятков лет и не теряли самих себя, не растворялись в природе, то впоследствии могли получить почти полное могущество. В то