Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

— И ты тестируешь это здесь?

— Да. В бухте, в двух километрах отсюда, уже работает прототип. Небольшой купол — двадцать метров в диаметре. Но он держит воду. Держит давление. И внутри — сухо.

Алексей долго смотрел на голограмму. А потом сказал:

— Знаешь, когда мы впервые встретились, я думал, что ты просто хочешь власти. Потом я думал, что ты фанатик порядка. Теперь я понимаю: ты просто хотел, чтобы всё работало правильно.

— Да, — ответил Кросс. — Я всегда этого хотел. Просто я слишком долго не понимал, что правильно — это не то, что я считаю правильным. Правильно — это то, что работает для всех.

— И что теперь? — спросил Алексей.

— Теперь я хочу помочь. Не вмешиваться. Не контролировать. Просто помочь. У вас есть Хартия, есть «Маяк», есть технология. Но вам понадобятся ресурсы, связи, инженерные решения. У меня всего этого много. И я готов поделиться.

Они сидели на террасе до заката. Говорили о прошлом — о том, что привело их к войне. О Масарике, которого Кросс не хотел убивать. О Надире, которую он пытался сломать и не смог. О битве в Антарктиде, где он проиграл и впервые задумался о том, что, может быть, проигрыш — это не конец.

— Знаешь, что меня поразило больше всего? — сказал Кросс. — Когда вы угнали «Колыбель». Я смотрел на это и думал: они победили. Не потому что у них было оружие. А потому что у них была мечта.

— У тебя тоже была мечта, — сказал Алексей.

— Да. Но моя мечта была о контроле. А ваша — о свободе. Это разные мечты.

Они замолчали. Солнце опускалось в океан, окрашивая воду в розовый и золотой.

— Я не прошу прощения, — сказал Кросс. — Слишком много всего было. Но я хочу, чтобы ты знал: я больше не враг. Может быть, ещё не друг. Но уже не враг.

— Этого достаточно, — ответил Алексей. — Для начала.

--

Вечером Алексей вернулся в Ирландию. Анна ждала его на террасе. Она уже знала о результатах испытаний «Стрижа» — «Прометей» доложил: аппарат вышел на орбиту Венеры. Межпланетные перелёты стали реальностью. Но сейчас, глядя на Алексея, она видела, что его мысли заняты другим.

— Как прошло? — спросила она.

— Странно, — ответил он. — Мы говорили часа три. Он показал проект подводного города. Рассказал, почему ушёл от нефтяников. Он изменился, Ань. Я не знаю, можно ли простить то, что он сделал. Но он изменился.

— Ты ему веришь?

— Не знаю. Но я хочу верить. — Он взял её за руку. — Знаешь, что я понял? Мы все изменились. Ты, я, Лео, Рио, Надира. Даже Кросс. Мир изменился. И это, наверное, правильно.

— Правильно, — согласилась она. — Но есть вещи, которые не меняются.

— Какие?

— Я всё ещё хочу к звёздам.

Он посмотрел на неё — и вдруг понял, что за этим стоит. Не просто мечта. Желание. Глубокое, сильное, почти физическое. Она хотела лететь — дальше, чем кто-либо, быстрее, чем кто-либо. Она хотела увидеть другие миры.

— А я... — начал он и осёкся.

— Что?

— Я хочу остаться. — Слова давались тяжело. — Здесь, на Земле. Строить. Развивать. Доделывать то, что мы начали. Я не хочу снова всё бросать и лететь в неизвестность. Я слишком долго бежал. Теперь я хочу остановиться.

Повисла тишина. Чайки кричали над скалами. Океан шумел внизу. Анна смотрела на него — и в её глазах он видел не обиду, не гнев, а что-то более сложное. Понимание. И грусть.

— Ты никогда этого не говорил, — сказала она.

— Я сам только сейчас понял. Когда «Стриж» долетел до Венеры, я должен был радоваться. А я почувствовал... пустоту. Как будто всё, что я хочу, — это быть здесь. С тобой. Но ты хочешь другого.

— Я хочу быть с тобой. — Анна взяла его лицо в ладони. — И я хочу к звёздам. Я не знаю, можно ли совместить это. Но я знаю, что мы должны попытаться.

— Мы попытаемся, — сказал он. — Мы всегда пытаемся.

Они стояли на террасе, обнявшись, и смотрели, как солнце опускается в океан. Где-то далеко, на орбите Венеры, маленький серебристый аппарат передавал телеметрию. Где-то ещё дальше, в гавайских водах, подводный купол держал воду на расстоянии. Где-то в Джакарте Рио готовил новый набор студентов. Где-то в Неваде Лео проектировал следующий корабль. Где-то в женевском офисе Кросс сворачивал последние дела, чтобы начать всё заново.

Мир менялся. И они менялись вместе с ним.

--

Понравилось? Добавьте книгу в библиотеку — это помогает мне выпускать новые главы быстрее! А в комментариях делитесь мыслями: что выберет Анна — звёзды или дом?

Глава 27. Точка равновесия

Утро на ирландской скале начиналось как всегда — с шума океана.

Волны разбивались о камни далеко внизу, ветер трепал вереск, а в доме пахло свежезаваренным иван-чаем и тёплым хлебом. Анна стояла у панорамного окна, обхватив чашку ладонями, и смотрела на горизонт. Алексей сидел за столом, но не читал и не работал — просто смотрел на неё.

Они почти не говорили о вчерашнем. О том, что он хочет остаться, а она — лететь. Слова были сказаны, и каждое из них всё ещё висело в воздухе, как невысказанный вопрос. Но сегодня, этим утром, они не стали возвращаться к разговору. Вместо этого Анна обернулась и улыбнулась.

— Я хочу собрать всех, — сказала она. — На «Колыбели». Просто так. Без повода.

— Просто так? — переспросил Алексей.

— Просто так. Мы слишком редко собираемся теперь. У каждого своя жизнь. А я хочу увидеть всех вместе. Хотя бы раз до... — она запнулась. — До того, как всё снова изменится.

Он не спросил, что она имеет в виду. Он и так знал.

--

Сбор назначили на вечер. «Колыбель» готовилась к нему весь день.

Надира расстаралась: в атриуме накрыли длинный стол, увитый зеленью сада. Рио привёз из Индонезии фрукты и пряности. Лео — бутылку виски, которую хранил ещё с военных лет. Хиггинс не смог прилететь — плохо переносил перегрузки, — но передал запись с тёплыми словами. Кросс, узнав о сборе, прислал короткое сообщение: «Не буду мешать. Но рад, что вы вместе. А.К.».

К вечеру все были в сборе. Пятеро — Анна, Алексей, Лео, Рио, Надира. Они сидели за столом под прозрачным куполом, и Земля медленно проплывала под ними — голубая, спокойная, бесконечно прекрасная. Где-то внизу, на ночной стороне планеты, загорались огни городов