Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

--

Сигнал «Прометея» прервал идиллию ближе к вечеру.

ИИ сообщил, что группа пилотов-исследователей, работающих над адаптацией флайеров к подводным погружениям, совершила сенсационное открытие. На дне Тихого океана, в районе Марианской впадины, обнаружено нечто, что не укладывается в привычные рамки.

— Я думал, мы уже всё видели, — сказал Алексей.

— Похоже, не всё, — ответила Анна.

Модификация флайеров для подводных погружений стала логичным продолжением их развития. Нуль-вакуумные эмиттеры, создающие тягу без взаимодействия с воздухом, одинаково эффективно работали в любой среде — хоть в стратосфере, хоть на дне океана. Единственное, что требовалось доработать, — герметизацию корпуса, системы жизнеобеспечения для долгих погружений и внешние прожекторы, способные рассеивать вечную тьму глубин.

Первые экспериментальные погружения проводились ещё год назад — в Карибском море, на относительно небольших глубинах. Но энтузиасты не остановились на этом. Группа пилотов-океанографов, вдохновлённая возможностями флайеров, отправилась к Марианской впадине — самой глубокой точке мирового океана. Они хотели доказать, что технология способна работать на любой глубине.

И они доказали. А заодно нашли то, чего не искали.

--

«Колыбель» приняла сигнал исследователей и передала его в рубку. Анна и Алексей, Лео, Рио и Надира собрались у голограммы. На ней разворачивалась картинка, переданная с глубины одиннадцати тысяч метров.

— Это не может быть природным образованием, — произнёс «Прометей». — Геометрически правильные структуры. Прямые углы. Симметрия. С вероятностью девяносто семь процентов — искусственное происхождение.

На голограмме, в зеленоватом свете подводных прожекторов, проступали очертания стен. Башни. Арки. Улицы, мощённые каменными плитами, которые не видели солнечного света тысячелетиями.

— Город, — прошептала Анна. — Целый город на дне океана.

— Кто мог его построить? — спросил Рио.

— Неизвестно, — ответил «Прометей». — Но возраст конструкций, по предварительной оценке, превышает десять тысяч лет.

В рубке повисла тишина. Десять тысяч лет. Цивилизация, существовавшая задолго до египетских пирамид, до шумерских зиккуратов, до всего, что знала человеческая история.

— Мы должны лететь туда, — сказал Алексей.

— Но «Ибис» не оборудован для таких глубин, — заметила Анна. — Одиннадцать километров — это не прогулка. Нужен специальный аппарат.

— Я свяжусь с группой на Гуаме, — предложил Рио. — У них есть исследовательская база. И, кажется, они как раз закончили сборку нового глубоководного флайера — «Барисфера». Можете долететь до Гуама и пересесть там.

— Так и сделаем, — кивнула Анна.

--

Остров Гуам встретил их тропической жарой и запахом океана.

Исследовательская база располагалась на северном побережье, в бывшем военном ангаре, переоборудованном под научный центр. Здесь работали океанографы, геологи, биологи — десятки людей со всего мира, объединённые одной страстью к глубине.

«Барисфера» стояла в доке. Это был не обычный флайер, а специально спроектированный аппарат для экстремальных глубин. Утолщённый корпус из композитных материалов, способный выдержать давление в тысячу атмосфер. Усиленные эмиттеры, работающие в особом режиме для плотной водной среды. Мощные прожекторы, способные рассеять вечную тьму абиссальной зоны. И двойная система жизнеобеспечения, рассчитанная на двое суток автономного пребывания.

— Красавица, — сказал Алексей, обходя аппарат.

— Она прошла испытания на десяти тысячах метров, — подтвердил руководитель базы, доктор Камау, пожилой кениец с седыми волосами и живыми глазами. — Но то, что нашли наши пилоты, — это за пределами испытаний. Мы даже не знаем, как город отреагирует на приближение. Может быть, там есть охранные системы. Может быть, ловушки.

— Мы будем осторожны, — пообещала Анна.

«Ибис» они оставили на базе, под присмотром местных техников. Пересели в «Барисферу». Запустили системы. Проверили связь с «Колыбелью» — «Прометей» будет сопровождать погружение в реальном времени, транслируя данные на орбиту.

— Готовы? — спросил Алексей.

— Всегда готова, — ответила Анна.

«Барисфера» оторвалась от платформы и начала погружение.

--

Спуск в бездну занял несколько часов.

За бортом сгущалась тьма — сперва синяя, потом фиолетовая, потом абсолютно чёрная. Прожекторы выхватывали из мрака странных существ: полупрозрачных медуз, пульсирующих мягким биолюминесцентным светом; светящихся рыб, оставлявших за собой мерцающие следы; каких-то неведомых созданий, которые, казалось, состояли из одного света. Анна смотрела в иллюминатор, затаив дыхание. Это было похоже на космос — только вместо вакуума здесь была вода, и вместо звёзд — живые огоньки.

— Глубина девять тысяч метров, — доложил Алексей. — Давление за бортом — девятьсот атмосфер. Корпус держит.

— Как ты? — спросила Анна.

— Нормально. Просто... непривычно. В космосе — вакуум. Здесь — бездна. Две крайности. А мы — посередине.

— Мы всегда посередине, — сказала она. — Между небом и глубиной. Между прошлым и будущим. Между войной и миром.

— Поэтично.

— Я архитектор. Мне положено.

Город открылся внезапно.

Сперва — тени. Потом — контуры. Потом — целые кварталы, раскинувшиеся на подводном плато. Башни, похожие на окаменевшие деревья, чьи кроны, казалось, всё ещё тянулись к невидимому солнцу. Арки, напоминающие рёбра гигантских китов — изящные, но монументальные. Площади, вымощенные плитами, на которых ещё угадывались какие-то узоры — спирали, круги, символы, не принадлежащие ни одной известной письменности.

«Барисфера» зависла над центральной площадью. Прожекторы выхватили из тьмы колоссальную статую — человекоподобную фигуру с поднятыми к небу руками. Или к поверхности. К свету, который здесь, на глубине, был лишь далёким воспоминанием.

— Кто они? — прошептала Анна.

— Не знаю, — ответил Алексей. — Но они хотели, чтобы их помнили. Иначе зачем строить статуи?

— Может быть, они просто хотели дотянуться до неба.

— Как мы.

— Как мы, — повторила она.

Они провели над городом ещё несколько часов. «Прометей» сканировал структуры, составлял карты, пытался расшифровать узоры на камнях. Но разгадка не давалась — этот город был слишком старым, слишком чужим, слишком далёким от всего, что знало человечество.

И всё же он был. И они его нашли.

Когда «Барисфера» поднялась на поверхность, Анна долго молчала. А потом сказала:

— Там, на дне, я поняла кое-что. Мы всё время думаем, что мы — первые. Что до нас никто не летал, не мечтал, не строил. А это не так. Кто-то уже прошёл этот путь. Может быть, они погибли. Может быть, ушли дальше. Но они были. И мы — их наследники.

— Наследники древних? — спросил Алексей.

— Наследники мечтателей, — сказала Анна. — Тех, кто смотрел на небо — или на поверхность океана — и думал: «Я хочу туда». Это не просто технология. Это суть человека. Всегда хотеть большего.

--

Вечером они вернулись на Гуам, забрали «Ибис» и полетели домой. Тёплый воздух Тихого океана сменился прохладой Атлантики. На своей скале они искупались в океане — уже не на глубине в одиннадцать километров, а в ласковых волнах у берега. Сидели на песке, смотрели на закат.

— Тебе