Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

После презентации он подошёл к ним в коридоре. Впервые за полгода — лицом к лицу.

— Хорошая речь, мисс Ветрова, — сказал он. — Очень... вдохновляющая.

— Благодарю, мистер Кросс. — Анна встретила его взгляд спокойно. — Я надеюсь, вы прислушаетесь к нашим предложениям.

— Я слушаю всё, что может улучшить мир, — ответил он. — Вопрос в том, чьё определение «улучшения» верно.

— Это решать людям. Не нам.

— Да. — Он кивнул. — Это решать людям.

Он ушёл, не сказав больше ни слова. Но Анна чувствовала: что-то изменилось. Кросс не стал союзником. Но он больше не был и врагом — не в прежнем смысле. Он стал... соперником. Тем, кто играет по правилам. И это было опасно — но и справедливо.

--

Вечером они вернулись домой, на скалу. Закат догорал над океаном. Вереск, примятый десятками шасси, медленно распрямлялся. Анна и Алексей сидели на террасе и молчали.

Они сделали, что могли. Хартия была представлена. Теперь слово было за миром.

Глава 21. Восточный ветер

Утро началось с сигнала «Прометея».

Анна и Алексей ещё не успели допить кофе, когда голографический экран на террасе вспыхнул, и ИИ заговорил — без предисловий, без пауз. Он редко позволял себе такую настойчивость. Значит, случилось что-то важное.

— Китайская Народная Республика только что опубликовала официальное заявление, — произнёс он. — Трансляция идёт на весь мир. Рекомендую просмотреть немедленно.

Анна поставила чашку на стол. Алексей отложил планшет. Они переглянулись — и включили трансляцию.

На голограмме появился зал для пресс-конференций в Пекине. Никакой помпезности: белые стены, строгий интерьер, представитель правительства за трибуной. Пожилой человек в тёмном костюме говорил на мандаринском, но субтитры шли на двадцати языках одновременно.

— Китайская Народная Республика, — читал он, — всесторонне изучив технологию нуль-вакуумной тяги и её потенциал для человечества, приняла решение о полной поддержке «Международной хартии свободного неба», разработанной Фондом Свободного Неба.

Анна замерла. Алексей сжал её руку.

— С сегодняшнего дня, — продолжал представитель, — Китай запускает государственную программу «Небесный путь». Программа предусматривает массовое производство гражданских флайеров на основе открытых чертежей Алексея Штерна. Правительство размещает государственный заказ на первую партию в десять миллионов единиц. Для граждан Китая с низким и средним доходом вводятся субсидии, покрывающие до семидесяти процентов стоимости флайера.

Он сделал паузу, перелистнул страницу.

— Небо над Китаем открывается для всех лицензированных пилотов, независимо от их гражданства. Небольшие запретные зоны сохраняются вокруг военных объектов и природных заповедников — их совокупная площадь не превышает трёх процентов территории страны. Всё остальное пространство является свободным для полётов. Мы также признаём международный паспорт пилота, выдаваемый Фондом Свободного Неба, и будем принимать его наравне с внутренними документами.

В зале зашумели журналисты. Представитель поднял руку, призывая к тишине.

— Китай всегда верил, что прогресс — это не угроза, а возможность. Мы надеемся, что другие страны последуют нашему примеру. Спасибо.

Трансляция закончилась. На террасе повисла тишина — такая глубокая, что было слышно, как вереск шелестит под утренним ветром.

— Они приняли Хартию, — прошептала Анна. — Полностью.

— Десять миллионов флайеров, — сказал Алексей. — Семьдесят процентов субсидий. Паспорт пилота признан.

— Это то, о чём мы даже не мечтали.

— Да. — Он посмотрел на неё. — Мы мечтали о свободе. А они сделали её государственной программой.

--

«Колыбель» встретила их гулом голосов.

В рубке уже собрались все: Лео, Рио, Надира, профессор Хиггинс. Каждый смотрел трансляцию на своём устройстве. Каждый был потрясён не меньше Анны.

— Вы видели? — Рио вскочил с кресла, едва они вошли. — Вы это видели?!

— Видели, — ответила Анна.

— Десять миллионов флайеров! Это же... это же в сто раз больше, чем мы произвели за всё время!

— И субсидии, — добавила Надира. — Семьдесят процентов. Фермер из глухой провинции сможет купить флайер за треть цены. Это перевернёт всё.

— Это уже перевернуло, — сказал Лео. Он был спокоен, как всегда, но в его глазах горел огонь. — С военной точки зрения это означает, что Альянс проиграл. Если Китай становится гарантом свободного неба, ни одна страна не примет драконовские законы Кросса. Это экономически невыгодно. Это политически бессмысленно.

— Именно так, — подтвердил Хиггинс. — Китай только что создал прецедент. За ним потянутся другие. Юго-Восточная Азия, Африка, Латинская Америка. Те, кто ждал сигнала.

— И сигнал прозвучал, — сказала Анна. — Громче некуда.

«Прометей» развернул над столом голограмму — карту мира. На ней загорались зелёные точки: страны, которые за последние часы выразили поддержку Хартии. Индонезия. Бразилия. Кения. Норвегия. Южная Африка. Япония. Чили. Список рос на глазах.

— Двадцать три страны за шесть часов, — доложил ИИ. — Прогнозирую удвоение в течение недели.

— Кросс, наверное, рвёт и мечет, — заметил Рио.

— Не думаю, — ответил Алексей. — Он слишком умён для этого. Он понимает: когда Китай делает ход, остаётся только принять его. Или уйти с доски.

--

Официальный контакт состоялся через два дня.

Китайская делегация прибыла на «Колыбель» — шестеро человек в строгих костюмах, с безупречными манерами и спокойными, изучающими взглядами. Глава делегации, пожилой человек по имени Чжан Вэй, говорил на английском с лёгким акцентом, но совершенно свободно.

— Мы долго наблюдали за вашей работой, — сказал он, когда все расселись в переговорном зале. — Ещё с момента публикации чертежей. Мы анализировали технологию, её потенциал, её риски. И пришли к выводу, что будущее — за свободным небом.

— Почему вы приняли решение именно сейчас? — спросила Анна.

— Потому что вы дали нам основу. — Чжан Вэй кивнул на голограмму, где всё ещё висел текст Хартии. — Разумные правила. Чёткие стандарты. Баланс между свободой и безопасностью. Именно то, что нужно для масштабного внедрения. Мы могли бы разработать свои законы, но ваши — лучше. Они международные. Они универсальные. Они справедливые.

— И вы готовы вложить в это миллиарды, — сказал Лео.

— Готовы. — Чжан Вэй спокойно встретил его взгляд. — Мы разместим государственный заказ на десять миллионов флайеров. Часть производства будет на китайских заводах, часть — у независимых производителей, таких как мастерские мистера Рио. Субсидии для граждан с невысоким доходом сделают флайер доступным для всех. Лицензионные центры откроются в каждой провинции. Паспорт пилота будет признаваться наравне с внутренними документами. Мы не просто принимаем Хартию — мы встраиваем её в национальную стратегию.

Рио тихо присвистнул. Надира что-то быстро считала на планшете. Лео задумчиво смотрел на карту.

— Это изменит всё, — сказала Анна.

— Мы на это надеемся, — ответил Чжан Вэй. — Небо слишком долго принадлежало немногим. Пора вернуть его всем.

--

Вечером Анна и Алексей вернулись домой.

Закат догорал над океаном. Вереск на скалах