Проклятие Ведуньи - Лорд Дансени

Тут-то я и проболтался про пропущенный обед, или, может, гостеприимный хозяин по доброте душевной выпытал у меня правду, приказал отварить для меня несколько яиц, и вскоре мы с ним уже обсуждали то, что тяготило меня всего сильнее при мысли о будущем. В том, что касается прошлого, меня глубоко удручала утрата Марлина; а вот будущее омрачала опасность, нависшая над болотом.

– Что станется с нашим болотом? – спросил я.

– На то, чтобы выработать весь торф, времени понадобится немало, – заверил доктор.

– Но из торфяника станут выгрызать кусок за куском, – жаловался я. – И не останется там бекасов, – такой шум поднимут машины по берегам болота, – и гуси никогда больше туда не вернутся.

– Думается, рабочие тут не задержатся, – утешил доктор.

– Почему нет? – спросил я.

– Глядишь, проклятия миссис Марлин все-таки сработают, – предположил он.

– Но вы ж сами говорили, этим людям до проклятий дела нет, – напомнил я.

– Говорил, – согласился доктор, – и все-таки есть в проклятии что-то такое, отчего рабочим не по себе делается. Миссис Марлин станет проклинать их день за днем; может статься, бедняги со временем и подустанут. А уж она-то проклинать будет – мало не покажется! Причем и ночами тоже. Проклятия, они штука непростая. Даже все то, что мы знаем, оно на самом-то деле дело темное – бациллы там и все такое. Но в сравнении с тем, чего мы не знаем, – это ничто.

– Наверное, вы правы, – согласился я.

– Господи Исусе, еще как прав, – подтвердил доктор.

– Но неужели нет никакого способа остановить их? – спросил я.

– Способ-то есть, – признался он.

– И какой же?

– Да не важно; так делать не след, – покачал головой он.

– Что вы имеете в виду? – не отступался я.

– Кой-кто может попросить их уйти – есть тут в округе такие люди.

– Да их разве послушают? – удивился я.

– Этих – послушают, – сказал доктор. – Но так делать не след.

И я набросился на вареное яйцо: я ведь здорово проголодался.

– Мы обошли весь торфяник в поисках Марлина, – сообщил я спустя какое-то время. Ибо на эту тему доктор так никаких вопросов и не задал.

– Да, да, разумеется, – откликнулся он. Ничего к тому не прибавив.

Глава XXVI

Какие это были бы счастливые дни – если бы не утрата Марлина, если бы не рельсы, не бараки, не плотина и не все эти машины, которые на моих глазах готовились атаковать беззащитное болото. Роскошная весна стояла в разгаре: листья на каштанах приподнялись и развернулись веером, а над ними воздвиглись пирамиды соцветий; березы сияли зеленью, зацветала сказочная сирень, и золотыми монолитами высились дубы. Среди всего этого великолепия я сначала ходил с тяжелым сердцем, но мальчишеский дух куда ближе, чем мой нынешний настрой, к тем веяниям, что колышут листву и заставляют токовать бекаса, и думается, очень скоро что-то во мне запело так же радостно, как поют птицы; заиграло и заблестело всеми красками под стать цветам, хотя я ни на что подобное и не рассчитывал – так скоро после ухода Марлина. Однако ж все это время меня тяготила тревога о судьбе болота: тревога за его безмолвие, и за голоса всех его перелетных птиц, и за первозданную глушь – за все, что исчезает безвозвратно, едва раздастся грохот и лязг машин. Человек – враг многих зверей и птиц, да они и сами враждуют друг с другом, и однако ж в мире хватит места для всех; и только когда человек берет в союзники пар и плутоноподобные железные механизмы – тогда, и только тогда, этот чудовищный союз сметает все на своем пути: все бежит пред ним – и тайна, и уединение, и тишина заодно со всем прочим; и все крылатые племена воздушных пределов, что любят и знают их так, как мы никогда не узнаем, улетают прочь в края более дикие. Эти дали, и дикая глушь, и красота болота неким непостижимым образом оплели струны моего сердца: мне было так тяжко, как будто кто-то собирался изуродовать Вечернюю звезду. Я поговорил о треклятом синдикате, который явился навредить Лисроне, и с Брофи, и с Мерфи, и даже с молодым Финном, ведь я неоднократно убеждался, что необразованные простецы обычно лучше всех знают о том, что происходит. Но никто из них так и не смог мне ответить, что станется с болотом: ведь это зависело от намерения деловых людей в далеком городе, а у них в конторах двойные двери и двойные окна, чтобы никакой шум не потревожил дельцов, пока они строят свои планы.

Сезон охоты на лис закончился и, конечно же, на пернатую дичь – тоже; не запрещалось охотиться только на кроликов – ну и, понятное дело, на тех птиц, которых лесные сторожа называют вредителями. Но я никак не мог себя заставить взяться за ружье даже ради кроликов, настолько оно было связано с воспоминаниями о Марлине; ружье так и осталось лежать там, куда я его убрал в тот день, когда мы с Марлином услышали токование бекасов. Вместо того я взял винтовку; однако ж в обращении с ружьем и с винтовкой свои хитрости и приемы – это снаряды совершенно разных видов спорта, как, скажем, бита и хоккейная клюшка; вот с винтовкой я и коротал долгие весенние вечера. Такая винтовка называлась «грачиной», в честь довольно-таки бестолковой забавы, которой я предавался крайне редко, ведь молодого грача и с ветки-то не вот-те спугнешь, не говоря уже о дереве: для того чтоб его добыть, достаточно одного-единственного меткого выстрела; то ли дело расстараться, чтобы первым же выстрелом попасть в цель! Это была винтовка под патроны.250, то есть с калибром ровно четверть дюйма, и с эжектором, но я попросил кузнеца из Клонру, который выполнял разные мелкие работы не по своему профилю, эжектор заклинить; ведь извлечь малокалиберную гильзу из патронника можно и ногтем; а я не раз замечал, что после первого выстрела кролик частенько замирает, насторожив уши и гадая, что же это за звук такой, и тут раздается щелчок эжектора – и кролика только и видели. Кролик слышит, как мимо, у самой его головы, просвистела пуля. Но что это было? Где опасность? Вот эжектор ему и сообщает.

Но это как раз пустяки, ведь если попасть в кролика первым же выстрелом, то эжектор – большое подспорье. Гораздо более важная мера предосторожности – а без нее зверя или птицу того гляди не убьешь, а подранишь – это убрать блестящую черточку с прицела. Прицел вообще не должен