Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

типа отпуска. Здесь, в Венеции, их никто не узнавал, не просил о помощи и не подлизывался. Они могли быть обычными людьми. Они собой могли быть! Шумными, весёлыми, капризными девушками.

На секунду я отвернулся, а когда посмотрел снова, цесаревны уже пожимали руку Греко-старшему. Откуда он только тут взялся?

— Синьор! — я сразу же вышел, чтобы поздороваться с коллегой. — Вы ко мне?

— Да, — кивнул Греко, переключаясь с Их Императорских Высочеств на меня. — Да, Артуро, к вам. Хотел поговорить о лемурах.

— О, — кивнул я. — Это важная тема.

— Да, важная. Вот только разговор придётся отложить. Видите ли, синьор Маринари, мне уже пора бежать.

— А что случилось? — я перешёл на шёпот. — Юные леди вас чем-то смутили? — и кивнул в сторону цесаревен.

— Нет, что вы! — расхохотался Греко. — Мы только что заключили сделку о финансировании Дома Лемура! Их Императорские Высочества пообещали выделить средства!

Несмотря на грузное телосложение, тут Габриэль старший подпрыгнул, в полёте щёлкнул пятками, рассмеялся и убежал из ресторана. Я же вернулся к готовке с чёткой мыслью: Венеция надо мной явно издевается. Цесаревны, индусы, лемуры… что дальше-то будет?

Вместо ответа я услышал шум. Выглянул в зал и увидел, что в зале уже собралась толпа, а по центру её стоит оперный певец. Люди хлопали, свистели, а златовласый синьор с широченной грудной клеткой бил поклоны. Но вот он перестал кланяться и поднял руку вверх. Толпа смолкла в предвкушении.

Синьор певец закрыл глаза, вдохнул как можно глубже, и запел драматическим тенором. Пронзительный голос взлетел вверх! Подходя в верхнему регистру он напоминал крик орла, однако в нижних нотах становился вязким, будто смола.

— Проходи-и-и-и-ил я по поля-я-я-я-м! — широко разводя руки в стороны, протянул синьор. — Стрелу-у-у-у искал везде-е-е-е! Ах это что же тут тако-о-о-о-ое! — здесь тенор крепко сжал кулак, вскинул его к небу и нахмурился. — Сиди-и-и-ит на листе-е-е-е⁈

Красиво. Но вот вопрос: что дальше-то?

Я продолжил готовить и выносить блюда в зал. Второй день совсем один за всю команду — ничего страшного. Чтобы не выпало на долю повара, он всё вывезет. Всё, кроме Гореликова с идеально круглыми глазами.

Весь красный, волосы торчат в разные стороны, край рубашки выглядывает из ширинки — фото Антона можно было бы поставить в словарь напротив слова «паника».

— Какой скандал! — орал он у бара, размахивая руками. — Артур⁈

— Да?

— Нужно саму Венецию просить помочь! Срочно! Мне же голову с плеч снимут! Потом обратно пришьют и забавы ради отрубят снова! О-хо-хо-хо, — Гореликов крепко зажмурился и сжал переносицу. — Это сколько же раз моя бедная голова будет падать? Мне такое не нравится, Артур…

Тут я перевёл взгляд в угол на столик цесаревен и обнаружил, что девушки все как одна прикрылись газетами. Прикрылись, значит, и хихикают там.

— Глянь-ка туда, — попросил я Антона и указал на Их Императорские Высочества.

Антон посмотрел куда велено, а Ужас в этот момент отпустила газетку и помахала ему рукой. Гореликов же схватился за сердце. Пошатнулся назад, жалобно взглянул на меня и жестами объяснил, что ему срочно нужно двести водочки в одну посуду.

Жаль Конана нет на месте. В его отсутствие я ведь ещё и бармен.

— Ху-у-у-у-у, — выдохнул Гореликов, залпанув стакан. — Так. Ну… я мог бы поругаться или посокрушаться, но в целом всё не так уж и плохо. Раз они нашлись… я так понимаю, вы всё это сами провернули и никакого похищения не было?

— По всей видимости, — кивнул я.

— Отлично! Тогда меня будут судить за то, что я за ними не уследил, а не за похищение…

— Граф, успокойтесь! — подала голос Ужас. — Никто вас не накажет, всё продумано…

И, кажется, Её Императорское Высочество сглазила. Даже когда всё-всё-всё продумано, в любой момент может появиться неизвестная переменная и пустить логику с аналитикой по известному маршруту. Вот как сейчас, например.

Как только дверь в зал открылась, я сразу же понял, что начались проблемы. Почему? Да потому что просто так дверь с ноги в Венеции не открывают — не принято оно здесь так.

— О-хо-хо…

Внутрь зашли четыре мужчины, сразу видно, что гвардейцы или что-то около того. Трое были одеты в блестящие кирасы, а один будто спецназовец — во всё чёрное и бронежилет.

— Два мира схлестнулись, — подметил я.

Но эти четверо — ладно. А вот следом за ними появился виновник грядущих проблем. Раздутый от собственной важности мужчина с невероятно серьёзной миной. Статный, в строгом костюме, с тростью и таким выражением лица, что всем вокруг сразу же становилось понятно: он привык командовать. Однако я сразу же уловил от него негативную энергию. Несмотря на всю свою показную аристократистость, человечек был с гнильцой.

— Ого, — обернулся Гореликов, который в этот момент как раз поправлял рубашку. — Это же граф Воронцов. Как хрена он тут забыл, Артур?

— Не знаю, — сказал я до того, как следом за Воронцовым в «Марину» вошли индусы. — А хотя нет, знаю, — сказал я после.

Делегация умножилась вдвое, а то и втрое. Шарма, приметив меня, будто пиявка припал к уху Воронцова, начал шептать что-то и тыкать пальцем в мою сторону. граф же выслушал его, молча кивнул, а потом подошёл через весь зал.

— Ну что, Артуро Маринари? — вместо «здрасьте» сказал он. — Теперь вы будете общаться со мной.

— Хорошо, — вздохнул я. — А вы кто?

— Я граф Воронцов!

— Да-да, об этом мне уже сообщили, — ответил я как можно спокойней. — Но вопрос остаётся открытым: кто вы такой, чтобы я с вами общался? Между прочим, я ВРИО Дожа и префект Дорсодуро. А вы?

— Я? — спросил Воронцов. — Я⁈ — а после засмеялся. — Я высоко-уполномоченный кавалер первого ранге, кавалер священного дерева баобаб, а заодно посол Российской Империи в Индии! И лично раджа сообщил мне о том, что вы оскорбили и даже посмели угрожать нашим индийским друзьям!

— Понятно…

Тут до меня стало доходить. Конкретно про такую фигуру, как граф Воронцов, я раньше ничего не слышал. А вот про посла Империи в Индию слышал, причём неоднократно. Очень мощный, очень важный, очень умный и хитрый человек из очень сильного рода — примерно так его характеризовали