Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

— Благодарю, Артуро, — сказал он. — Ты отлично справился. Чёрт! Мы ведь уже десять лет не могли урегулировать этот вопрос с Индией. И вот я думаю…

Та-а-а-ак…

— … а может быть сделать тебя официальным представителем города на постоянку?

И возмущению моему не было предела. И начал я качать права.

— Синьор Дож, при всём моём уважении. Сперва вы подкинули мне одни обязанности, потом выяснилось, что они у меня другие, теперь ещё что-то всплывает. Не много ли? У меня ресторан, клиника, а в скором времени ещё и семья. Быть вашем ВРИО очень почётно, но…

— Подожди, — перебил Дож. — Ну а что ты хочешь? Сидеть над циферками и утверждать бюджет? Или рассчитывать количество памперсов для новорождённых, которое нужно выдать в подарок молодым семьям? Это, по-твоему, интересней, чем вести переговоры?

Ну… что сказать? Пристыдил меня старый хитрец. На то он и старый хитрец.

— Был не прав, — признал я, и постарался побыстрее съехать с темы. — Хотел спросить: а вы в курсе, что у вас практически под носом огромный хтонический водоворот?

— Конечно знаю, — кивнул Дож. — Доклады видел, читать умею.

— Почему же вы, а таком случае до сих пор с ним ничего не сделали? — спросил я.

Дож улыбнулся и чуть поёрзал на кровати.

— А ты знаешь, что с ним делать? — по старому семитскому обычаю ответил он вопросом на вопрос. И я, признаться, немного потерялся.

— Я? Откуда?

— Вот и я не знаю, что с ним делать, Артуро. А потому раз мы оба не знаем, то давай не будем его трогать от греха подальше. Крутится себе и крутится. Не растёт и ладно…

Дож сделал небольшую паузу, после чего отдельно поблагодарил меня за то, что я принял дочек самодержца Российского. Уладил, так сказать, ещё одну формальность.

— Но зачем я тебя позвал-то? — спросил Дож, поправляя полотенчик на лбу. — В последнее время я много думал о твоём долге маркизу Оливаресу.

— И что же надумали? — спросил я. Осторожно спросил. И в целом у меня сейчас было ощущение, что я смотрю на поплавок и вижу робкую поклёвку хариуса.

— А надумал я то, — ответил Дож, — что если бы ты не был неосторожен поклясться Венеции, то я бы этот долг просто-напросто закрыл из казны. Но! Город ведь ждёт, что долг вернёшь именно ты. Заплатить тебе такую сумму за несколько дней работы на должности ВРИО не вариант, уж извини. Город не дурак и заметит жульничество.

Настроеньице, мягко говоря, упало.

— В итоге я сам решаю вопрос, верно? — с горечью спросил я.

— Подожди, — улыбнулся Дож. — Думаешь, я позвал тебя затем, чтобы отбрить?

— Пока что всё выглядит именно так.

— Тогда дослушай сперва, — Дож присел на постели и чуть понизил голос. Как будто в этом подвале действительно кто-то мог бы нас подслушать. — Смотри, — сказал он. — Я уже давно точу зуб на маркиза. Дюже он меня достал за все эти годы. И к нашему общему счастью, в последнее время он начал всё чаще и чаще прокалываться. А началось всё это с тех пор, как ты объявился у него в должниках…

Ничего не понятно, но очень интересно.

— Человек сам себе роет яму, и рано или поздно закопается. Так вот я предлагаю тебе сделать так, чтобы это всё-таки было «рано». С испанской короной я ругаться не хочу и не буду, но конкретно Оливарес меня откровенно достал. И последней каплей было то, что его уличили в связи с пиратами, — тут Дож хитро улыбнулся. — Пиратами, которые у нас ни разу не османы.

— То есть…

— То есть да, — перебил Дож. — Не пойман, как говорится, не вор. Так что оставим связь пиратов с османами, ведь у нас пойман как раз-таки Оливарес за связь с пиратами.

— И… что? — уточнил я. — Вы предлагаете мне с ними воевать?

— Нет-нет, в этом нам теперь поможет флот Российской Империи. Тут другое.

— Что же?

Дож в очередной раз огляделся по сторонам. Кого ищет-то⁈

— В общем, Маринари. Если хочешь уничтожить свой долг, тебе нужно настроить против маркиза саму Венецию. Если город разозлится на него, то простит тебе и клятву, и долг, и всё на свете.

— Допустим, — кивнул я. — Только я не понял, что именно мне нужно сделать.

— Как что? Я же только что сказал! Сделай так, чтобы Оливарес впал в немилость Венеции. А уж как это провернуть — дело твоё.

— Ага, — сказал я. — Ого, — а потом ещё: — Угу.

Чуть подумал и решил задать вопрос:

— А зачем мне вся эта информация о пиратах сейчас была предоставлена?

— Не знаю, Артуро. Информацию обычно предоставляют к размышлению, — сказал Дож, и тут вдруг очень театрально схватился за голову. — Ой-ой-ой, как же плохо! — лёг обратно и укрылся одеяльцем аж с подбородком. — Спасибо, что зашёл проведать старика, Артуро. Ценю. Очень ценю…

Короче говоря, так мне дали понять, что разговор окончен. А спустя пару минут я уже вышел на улицу. Солнце уже потихонечку садилось, каналы взорвались закатным золотом, а я стоял на набережной и понимал, что голова у меня идёт кругом.

И впервые… клянусь, впервые за всё время пребывания в Венеции мне в голову закралась крамольная мысль: а может ну его к чёрту? Слить ресторан, слить пекарню, слить все понтон-бары, взять деньги, Джулию с бабушкой и уехать подальше отсюда? Найти тихое место, открыть маленький ресторанчик и забыть обо всех этих интригах.

Но стоило мне додумать эту мысль, как…

Пиу-Шмяк! Пиу-Шмяк! Пиу-Шмяк! Пи-и-иу-Шмяк!

— Ах ты ж!

Голубиное дерьмо. Точнёхонько спереди, сзади и по-бокам, так сказать, взяли меня в «коробочку»… гады пернатые. Благо что обычные пернатые, а не от посыльного синьора Дожа.

— Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял, — улыбнулся я, глядя на голубое небо, в котором и близко не было никаких голубей. — Всё понял, уважаемая Венеция, бегство отменяется. Спасибо, что коровы не лета… — тут я осёкся, вспомнив, что я нахожусь в аномальном городе и всякое бывает. — Будем решать