Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

Князь нащупал в кармане склянку с сонным зельем и вспомнил наказ лесной колдуньи: во что бы то ни стало отыскать чашу с водой.

Змей подполз к княжичу и зашипел:

– Ш… ш… ш…

«Кудеяр», – забилось сердце князя. Ему так хотелось броситься на змея с мечом и вступить с ним в открытый бой. Хотелось обнять сына, сказать ему, как он сильно его любит, и не отпускать до самого утра, а там, глядишь, выглянет солнце и прогонит прочь все наваждения этой страшной ночи.

– Ш… ш… ш… – снова зашипел змей.

И тут княжич как ни в чем не бывало открыл глаза и поднялся на ноги. В груди у князя больно защемило: «Кудеяр!»

«Жди, – снова услышал князь голос Ягинды. – Жди. Змей вреда княжичу не сделает, да и с собой супротив его на то воли не уведет».

Князь замер, а у самого сердце за сына из груди рвется: что это чудище поганое удумало?

А змей звал княжича с собой. Он опоясал своими кольцами ложе Кудеяра и шипел:

– Идем, княжич, со мной… Идем, княжич, со мной…

И вдруг видит Арон, а змей завертел своим золотым хвостом, и тут же, прямо в княжьей опочивальне, открылся проход в подземное царство.

Змей как будто обрадовался, вьется вокруг княжича да с собой зовет:

– Идем, княжич, со мной.

«Такому стража замка нипочем, – подумал князь, но тут же отбросил эту мысль: – Врешь, змей поганый. Не знаешь ты еще, на что способно родительское сердце».

Смотрит Арон, а Кудеяр сделал шаг, другой – да и пошел вслед за змеем. Сам словно во сне: глаза открыты, а взгляд холодный, невидящий. Вот тут-то князь и поспешил за ними следом. Благо волшебный плащ его невидимым делал.

Идет Арон, по сторонам смотрит, дорогу запоминает да все чашу с водой выглядывает.

– Ш-ш-ш, смотри, княжич, – шипит змей, – сколь добра у меня. Тут и злато, и серебро, и камни-самоцветы. Оставайся в моем подземном царстве.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не останусь я в твоем царстве. Не оставлю отца с матушкой.

Ведет змей княжича по подземным залам, богатства свои показывает, а того не знает, что за ними и князь след в след ступает.

– Ш-ш-ш, оставайся, все твое будет.

– Нет, – говорит Кудеяр, – не нужно мне ни злата, ни серебра, ни камней самоцветных. Не останусь я в твоем царстве змеином. Есть у меня отец с матерью да ясно солнышко, что светит почище всякого золота.

– Ш-ш-ш, – зашипел змей, – не сможешь ты, Кудеяр, больше среди людей жить. Другой ты. Одна дорога теперь тебе – в подземный мир. Только в царство мое должен ты по своей воле уйти, иначе не примет тебя народ мой.

– Не бывать этому, – отвечает Кудеяр, – не смогу я по своей воле оставить отца с матерью, чтобы век вековать со змеями да ящерками.

– Ш… ш… ш… – рассердился змей.

Сколько бы еще змеиный царь терзал невинное дитя, то неведомо, да только ночь к концу подошла, и в небе показался первый солнечный луч. Разогнало небесное светило темные тучи. Загудело, задрожало все вокруг. Поднялся ветер сильный и, подхватив княжича, отнес обратно в замок.

Арон едва на ногах удержался и все боялся, что змей его обнаружит. Тогда уж точно пиши пропало. Сколь ни боязно было за сына, а наказ лесной колдуньи решил точь-в-точь выполнить.

Одному змею все нипочем было. Недосягаемый солнечному свету, он как ни в чем не бывало медленно пополз по подземным хоромам в самое свое логово.

Глава 12

Век помнить буду

Князь шел за змеиным царем, шаг за шагом уходя внутрь горы. Куда приведут его подземные туннели? Сможет ли вернуться назад? Кто знает, но он шел вперед, движимый одной целью – спасти сына Кудеяра.

Время будто остановилось в этих темных коридорах. Солнечный свет не проникал в мрачные помещения, а змеиная кожа, светившаяся в темноте, была единственным источником света. Если бы не она, то кто знает, что могло статься с князем во владениях змеиного царя…

Так князь попал в большую, просторную залу. Это и было логово Великого Змея, о котором рассказывала Зимава. Смотрит Арон: по стенам факелы горят, в свете которых отражаются россыпи драгоценных камней.

Вроде и под землей, а светло, как от солнышка, только свет этот не греет ни глаз, ни сердце.

Отыскал князь большую серебряную чашу. Вода из нее через край переливается и дальше быстрой рекой льется. «Видно, это о ней Ягинда речь вела», – подумал князь, прячась за камнем.

Подполз змей к чаше и стал жадно воду лакать. А как напился вволю, тут же и уснул. Да так крепко, что от дыхания его снаружи камнепад начался. «Вот, значит, – заключил Арон, – кто наши горы тревожит».

Он снова прислушался. Слышит: вдалеке грохот стоит, как от звука падающей воды. Князь мигом смекнул, что рядом водопад. «Есть у нас такой, серебряным называется за то, что вода из него особый вкус имеет. Знать, отсюда этот водопад начало свое и берет».

Арон медлить не стал, крадучись, чтобы не потревожить сон змеиного царя, подошел к чаше. Тут бы и выполнить задуманное, да нет, поскользнулся князь на мокрых камнях и кубарем в воду полетел. Благо еще, что змей крепко спал и не проснулся.

Понесла река князя прямо туда, где с высоты падала. «Ну вот и мое время пришло», – решил князь, барахтаясь в холодной воде.

Однако всему в жизни свой черед наступает. И время свое никому торопить не след. Закрыл князь очи. Решил, что пришла и его пора закончить свои дни на земле. Ан нет, вынесла его река из царства подземного…

– Князь, руку давай!

Арон открыл глаза и увидел перед собой Глада. Так своему верному другу он еще никогда не радовался.

– Глад, дружище, ты как здесь? – улыбнулся князь.

– После, после, княже. Поднимайся.

Глад помог Арону подняться на ноги.

– Глад! – Князь обнял своего верного друга.

– Я, князь, за тобой шел, вот только не успел внутрь горы попасть. Закрыл змей проход-то.

– Спасибо тебе, друг мой верный, – поблагодарил Арон, – если б не ты, не видеть бы мне больше ясного солнышка…

И тут князь вспомнил про сонное зелье. Неужто сгинуло колдовское варево в бурных водах? Неужто не спасти отцу свое чадо? Радость спасения быстро сменилась отчаянием: что делать? Лучше б князю и в живых не быть, чем знать, что не сможет он выручить своего сына из беды.

– Глад, зелье… Его