Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

знала, чувствовала, что змей не лжет. Не стал бы он просто так тревожить ее, но ведь она мать. Как можно даже мысль допустить о том, чтобы разлучить их… Да и чем она разгневала его? Чем навлекла такое несчастье на своего ребенка?

– Забери, забери все, что ты дал мне, – взмолилась Зимава, – но не забирай сына. Не нужны мне ни золото, ни серебро, ни камни самоцветные. Не тронь сына. Не губи его. Ты ведь не простой старик, когда-то постучавшийся в ворота нашего замка. Ты все можешь, я знаю. Зачем тебе мое дитя?

Она заглянула в его глаза и поразилась – в них читалась великая скорбь.

– Кудеяр давно не твой сын, Зимава. Это я дал его тебе, а ты оставила его нянькам. Ему нужна была мать, а все это время приглядывал за ним и оберегал его я. Это его ты отдала мне, когда сказала да. Теперь пришел черед…

– Но он всего лишь ребенок!

Старик вздохнул:

– Я обещаю тебе, что буду беречь его.

Зимава ничего не понимала. Как? Кудеяр больше не ее сын, а дитя, отданное Великому Змею задолго до его рождения. Они с князем растили его для этой минуты… Значит, все эти богатства… лишь плата? В памяти всплывали обрывки той злополучной ночи. Змей шептал: «Плата…», и она сказала: «Да». Но ведь тогда она не понимала… Она хотела жить. Жить…

Зимава была в ужасе. Ее ноги подкосились, и княгиня упала на колени.

– Змей, забери меня, не тронь сына! – кричала она, но кричала в пустоту. Старик исчез так же внезапно, как и появился.

– Что с вами, княгиня?

Зимава совсем забыла про Глада, а он ждал ее у придорожного камня и поспешил на помощь, как только услышал крики своей госпожи.

– Глад, ты? – Зимава смотрела на него сквозь слезы. Глад, верный воин, который всегда был рядом. – Глад…

Он помог ей подняться:

– Что случилось, Зимава? Я услышал ваш голос, но даже не думал, что найду вас в таком состоянии. Кто посмел напугать хозяйку замка Альмагир?

– Глад, старик…

– Какой старик, княгиня? Я никого не видел.

Зимава глянула в его глаза и зарыдала – опять чары колдовские.

– Кудеяр… Он хочет отобрать моего мальчика.

– Не волнуйтесь, Зимава, мы не дадим княжича в обиду. Да и князь не позволит.

– Глад, ты не все знаешь. Это не простой старик – это змеиный царь. Это он дал нам все эти богатства, а взамен теперь хочет забрать моего сына в свое подземелье. Но ведь я все выполнила, как он говорил. Я не брала слишком много и хорошо платила работному люду. Я выполнила все, что он просил…

– Успокойтесь, княгиня, слезами горю не поможешь.

Зимава знала, что единственным человеком, который не задумываясь придет ей на помощь, был Глад. Он был тем, кто слышал ее без слов, кто чувствовал ее настроение, даже если бы она молча стояла перед ним. Лишь ему она может довериться и рассказать всю правду о рождении княжича…

– Не время слезы лить, княгиня, – заметил воин, выслушав свою госпожу, – нужно княжича спасать.

Он помог Зимаве сесть на коня, и они поскакали в замок. Нужно было все рассказать князю Арону и придумать, как перехитрить Великого Змея и спасти Кудеяра.

Глава 10

Помоги княжича от змеиного царя уберечь

В тот же день страже был дан строжайший приказ наглухо запереть все ворота замка и никому не покидать каменных стен без ведома князя или Глада. А главное – оберегать княжича Кудеяра, не жалея живота своего. За ослушание грозило строжайшее наказание.

Глад удвоил стражу и лично следил за тем, чтобы все распоряжения выполнялись точно. Однако, как ни старались родители уберечь свое чадо, а с того дня захворал Кудеяр неведомой хворью. Лежит в беспамятстве, едва дышит и глаз не открывает. А что делать? Чем помочь?

Спрашивала Зимава у колдовской книги – та молчит. Может, не знает ответа, а может, Змей запретил. Кто знает?

Мечется княгиня по своим покоям, места не находит. На мамок да нянек кричит, ругается, что не углядели, не уберегли княжича. Только разве криками да слезами горю поможешь? Не иначе Змей над ними потешается. Зовет князь Арон лекарей, а те только руками разводят. Ничем помочь не могут.

Мрачен стал Арон, кроме Глада, никого видеть не желает.

– Что делать, Глад? Помоги, посоветуй.

– Знаешь, князь, как люб мне княжич. Жизни за него не пожалею, если понадобится. Да только тут ворог особый, на него с мечом не кинешься. Здесь особое умение нужно. Колдовское…

– Колдовское, говоришь? – задумался князь. – А помнишь ту ведьму, что когда-то в лесу жила? Как же ее зовут?

– Ягинда, – подсказал Глад.

– Точно, Ягинда. Нужно ее сыскать да совета спросить. Только жива ли?

– Так это мы в два счета узнаем. Дозволь в лес отправиться?

– Вместе поедем.

Князь медлить не стал, велел седлать коней и вместе с Гладом отправился к Ягинде. Снова понеслись, полетели княжеские кони по крутым горным дорогам, да и прямо к лесной избушке.

– Кто там? – послышался голос лесной колдуньи.

– Открывай, старая, – закричал один из воинов Глада, – сам князь Арон Альмагир к тебе пожаловал!

– Сам кто… кто? – улыбнулась Ягинда.

– Сам князь Альмагир! Открывай, говорю! – Служивый хотел пнуть дверь ногой, но в этот момент, словно предвосхищая его выходку, Ягинда сама отворила избушку. Горе-вояка едва не перелетел через порог.

– Ну заходи, мил-человек, рассказывай, каким ветром тебя ко мне занесло, – обратилась она к князю.

Князь вместе с Гладом вошли в старухино жилище. Маленькая избушка в одночасье стала еще меньше и представляла собой грустную картину, но Арон на это не обратил внимания.

– Здравствуй, Ягинда, – произнес князь, проходя внутрь. – Не серчай на моего служивого, перестарался братец, с кем не бывает. А так он вояка бравый!

– Бравый, бравый. Вижу я, какой он бравый, – проворчала Ягинда, но князь заметил, как заискрился лукавый огонек в ее глазах. Старуха просто потешалась над своими гостями. – Чего надобно?

– Я князь Арон. И я прошу у тебя помощи.

– Вон оно как? – удивилась Ягинда.

– Моего сына и наследника, княжича Кудеяра, одолела колдовская сила. Задумал змеиный царь его отца с матерью лишить да в свое подземелье утащить. Все ворота замка закрыты на тяжелые засовы. Никто не может ни пройти, ни выйти, а княжич вот уж который день с постели не встает и глаз не открывает. Мои лекари с ног сбились, а поделать ничего не могут, только руками разводят. Одна надежда